Когда он вернулся, отряд насторожился, приняв его за врага. Эцио молча подал одному из бойцов узел с одеждой, а сам подошел к воротам и громко постучал эфесом меча.

– Именем Отца Понимания – откройте! – крикнул он.

Прошедшая минута показалась Эцио вечностью. Он чуть отошел от ворот, чтобы его было видно со стены. Наконец послышался лязг отодвигаемых тяжелых засовов.

Едва ворота приоткрылись, молодой Аудиторе и его люди ворвались внутрь и сразу же вновь заперли их, чтобы охрана архиепископа не сбежала. Дом имел три крыла, соединенные переходами. Сальвиани стоял на крыльце среднего. Его окружало не менее дюжины крепких, до зубов вооруженных охранников. Остальные надвигались с разных сторон двора.

– Вероломные нечестивцы! – выкрикнул архиепископ. – Обманом вы проникли сюда, но назад вам уже не уйти. Убейте их! – скомандовал он своим людям. – Всех до единого!

Остатки гвардии Пацци окружили Эцио и его кондотьеров. Но у солдат Пацци не было такого учителя, как Марио Аудиторе. Численное превосходство их не спасло. Наемники двигались мало, зато каждый нанесенный ими удар достигал цели. Эцио же бросился по лестнице к архиепископу. Он выпустил клинок, впрыскивающий яд, и разил им людей Сальвиати без разбору. Не важно, куда он бил: любая рана, даже самая незначительная, оборачивалась мгновенной смертью.

– А ты и в самом деле демон, обитающий в четвертом кольце девятого круга! – произнес ошеломленный Сальвиати, когда вокруг не осталось ни одного живого охранника.

Спрятав ядовитый клинок, Эцио вытащил свой боевой кинжал, схватил архиепископа за воротник мантии и приставил лезвие к его горлу.

– Тамплиеры перестали быть христианами, когда превратились в банкиров, – с холодной яростью сказал Эцио. – Наверное, вы уже забыли, что написано в Евангелии? А там сказано: «Нельзя служить Богу и мамоне». Но у вас есть шанс искупить свою вину. Говорите, где Якопо?

Сальвиати с ненавистью поглядел на него:

– Вам никогда его не найти!

Эцио слегка вдавил лезвие в горло Сальвиати. На шее выступила кровь.

– Вы разочаровываете меня, arcivescovo. Я думал, вы сообразительнее.

– Ночь оберегает наши встречи. А теперь – закончи начатое.

– Значит, вы, как и положено убийцам, собираетесь под покровом ночи. Спасибо, это уже кое-что. Но не все. Еще раз спрашиваю: где?

– Отец Понимания знает: я делаю это для общего блага, – холодно отчеканил Сальвиати и вдруг обеими руками схватил руку Эцио с кинжалом и вонзил лезвие себе в горло.

– Говори! – закричал молодой человек.

Но на губах архиепископа уже пузырилась кровавая пена. Сальвиати сполз на пол. На его величественном желто-белом облачении уже расцветали кроваво-красные цветы.

Только через несколько месяцев Эцио получил новые сведения о разыскиваемых заговорщиках. Все это время он вместе с дядей разрабатывал план по захвату Сан-Джиминьяно и освобождению жителей от жестокого ига тамплиеров, которые, усвоив прошлые уроки, взяли город в железные тиски. Зная, что тамплиеры тоже охотятся за недостающими страницами Кодекса, Эцио стремился их опередить, но поиски не приносили результата. Утешало лишь то, что имеющиеся страницы надежно хранились в дядином замке, а без них тамплиеры все равно не могли раскрыть тайну Кодекса.

Как-то в Монтериджони прискакал курьер из Флоренции. Он привез Эцио письмо от да Винчи. Молодой человек вооружился зеркалом, чтобы прочесть зашифрованное послание Леонардо. С первых же строк его сердце наполнилось ликованием.

Любезный Эцио!

Герцог Лоренцо просил меня сообщить тебе новости… о ком бы ты думал? О Бернардо Барончелли! Оказалось, что он сумел бежать в Венецию, где намеревался сесть на корабль и отплыть в Константинополь, рассчитывая получить убежище при дворе оттоманского султана.