Ну что ж, теперь оставалось ждать звонка самого Тягача.

А Тягач ни с того ни с сего никогда не звонил. Общих дел у него с Арбузом не было, зоны влияния давно разграничены. Значит? Значит, дело пахнет керосином. И именно то самое дело, которое они обсуждали недавно с друзьями детства после затеянных Боровиком посиделок в пивной «Мутный глаз».

Привет от покойника Корявого!

Арбуз достал сигареты, закурил.

Не прошло и минуты, как вновь зазвучала «Вставай, страна огромная».

— Да?

— Михаил свет Александрович, — зарокотал в трубке густой бас Тягача, — ну что ж ты моего Зяму обижаешь?

— Да кто его обидит, он сам кого хочешь обидит, Яков Борисович.

— Зяма? Да он от мухи ледащей шугается, не то что от тебя, — хохотнул Тягач, — ой, уморил ты меня, все бы вам, молодежи, шутки шутить над нами, стариками…

— Я слушаю, Яков Борисович, — сдержанно сказал Арбуз после небольшой паузы.

— Чего там слушать, встретиться бы нам, Михаил Александрович, да и поговорить.

— Поговорить? — спросил Арбуз, затягиваясь.

— Ну да, поговорить. Запросто поговорить, по-свойски. Да и люди того же хотят, ждут не дождутся.

— Какие люди?

— Да все те же. Наши — Кабан, что над волховскими, и Миша-шестипалый. Знаешь, небось? — Знаю.

Как не знать! Арбуз быстро прикинул — Кабан целиком на востоке области, Миша-шестипалый держит эстонскую границу. С покойным Корявым никто из них вроде бы подвязан не был.

Что ж, расклад приемлемый…

— Ну так что, Михаил Александрович?

— Со всем моим уважением, Яков Борисович.

— Вот и чудненько! — обрадовался Тягач. — А Зямато как будет рад! Прямо как на Рождество, хотя что ему до Рождества-то, нехристю… Ну да бог с ним, с Зямой. Зато Кабан с Мишей-шестипалым отблагодарят меня, грешного…

— За что же, Яков Борисович?

— Как за что? Да за счастье дружеской встречи. К тому же и повод есть — помянуть почившего раба божия Корявого, нашего общего знакомого.

— Ну что ж, и помянем, — спокойно сказал Арбуз, — когда?

— А прямо сейчас, — не менее спокойно ответил Тягач, — ты уж извини, Михаил Александрович, нам, старикам, не спится…

— Где?

— Да вот хоть на бензоколоночке моей недостроенной на двадцать четвертом километре по Выборгскому шоссе. Народу там никого, зато ангарчик есть на случай дождя. Пустой, как фраерский карман после трамвая, хоть костер пали да шашлыки жарь. Годится?

Арбуз помедлил.

— Годится.

— Только ты вот что, Михаил Александрович…

— Что?

— Ведь как не хватает нам сейчас уединения, — жалобно загудел Тягач, — кругом суета, толпа! Редко когда выпадает случай посидеть, потолковать без суеты. Так ты уж его, случай этот, не упускай.

— Я слушаю, Яков Борисович.

— Да что ты заладил, как не родной — слушаю, слушаю? Мы, например, поодиночке будем, а водил с машинами на всеволожской развилке оставим. По ночной-то поре прогуляться пешочком хотя бы и с полкилометра — разве не благодать?

— Благодать, благодать, — заверил Арбуз, — и я того же мнения.

— Великая вещь — взаимопонимание! — вздохнул Тягач. — И как его нам подчас не хватает! Ну и ладушки, значит, через два с половиной часа в ангарчике.