С улыбкой, достойной канала Disney, Харрисон качает головой.

– Я не могу позволить тебе сделать это.

– Нет, серьезно. Я бы не предложила это место, если бы знала. Пожалуйста.

Он откладывает меню в сторону и смотрит мне в глаза с непоколебимой убежденностью. Это старит его лет на десять.

– Если продолжишь попытки впихнуть мне свои деньги, то я приму это за оскорбление. – Потом он подмигивает, от чего на щеках отчетливо проглядывают мальчишеские веснушки, и я понимаю, что он меня разыгрывает.

– Ты делаешь такое лицо, когда надо побыть суровым копом, да?

– Точно, специально отрабатывал его в зеркале, – подтверждает Харрисон, чуть пододвигаясь и понижая голос. – Как у меня выходит?

– Я бы сказала, у тебя все схвачено.

Харрисон отпивает воды, словно только сейчас вспомнил, что первое свидание заставляет изрядно понервничать.

– На днях я остановил старушку за проезд на знак «Стоп». И совершил ошибку, спросив, не видела ли она его. Похоже, она восприняла это как насмешку, мол, я намекаю на ее плохое зрение. И вот, значит, звонит эта самая старушка шерифу и жалуется, что какой-то старшеклассник украл патрульную машину и форму и терроризирует общество.

Я прыскаю со смеха.

– Короче. Мне сказали, что лучше найти способ больше соответствовать роли, – заканчивает он.

Официант возвращается, чтобы принять наш заказ на напитки, и спрашивает, не желаем ли мы бутылку вина. Харрисон предлагает мне карту вин, но я отмахиваюсь от нее. Мой опыт, как правило, ограничивался пятью основными горячительными напитками: виски, водкой, текилой, ромом и джином.

– Позволь мне, – с волнением говорит Харрисон, просматривая список. – Однажды я смотрел документальный фильм о вине на Netflix.

Я улыбаюсь.

– Ботаник.

С довольным видом он пожимает плечами, и кажется, что он очень горд собой.

– Нам, пожалуйста, два бокала пино гриджио две тысячи шестнадцатого года выпуска. Спасибо.

Официант одобрительно кивает. Я подумываю о том, чтобы отказаться, но что плохого в одном бокале вина? Я ведь не пью шоты или коктейли. С нескольких глотков у меня даже захмелеть не получится. Кроме того, не хочется погружаться в подробности своего решения быть трезвенницей до того, как мы закажем еду. Не самая подходящая тема для беседы. Эта давнишняя проблема теперь как незначительный аксессуар, что дополняет образ повзрослевшей, образумившейся Джен.

– Думаю, все прошло хорошо, – хвалю я Харрисона.

– Я немного стушевался вначале, но потом вроде справился, – соглашается он со смехом.

Честно говоря, я ожидала намного более худшего начала нашего фальшивого свидания. Но мы встретились в ресторане, вместо того чтобы он заехал за мной. Отчасти меня беспокоило, что парень придет с цветами или типа того. Поцеловав меня в щеку в знак приветствия, Харрисон признался, что подумывал о том, чтобы принести букет, но понял, что это не мое и подобный поступок, вероятно, смутил бы нас обоих. Он оказался абсолютно прав, и это выставило его в совершенно новом свете.

Сейчас царит спокойная атмосфера, и мы в итоге находим общий язык. Никакого неловкого молчания и беглых взглядов, никаких попыток избежать зрительного контакта, если бы мы стали мысленно продумывать возможные причины для ухода. Осмелюсь даже сказать, что я хорошо провожу время. Как бы странно это ни звучало.

Раньше меня бы никогда не застали в подобном месте. В чем, я полагаю, и заключается вся ирония. Я наконец-то выбираюсь из тени, которую мое прошлое отбросило на мою жизнь. И Харрисон, безусловно, играет в этом немалую роль. Немного застенчивый и сдержанный по сравнению со мной, но милый и забавный, как в семейном ситкоме девяностых.