– Дмитрий Борисович! – высунулся в окошко Луканин и подобострастно уточнил: – Мне вас здесь дожидаться? Или подъехать ко времени, которое вы назначите?

– Отдыхай, дядя Коля.

– Это как? – растерялся водила.

– Как хочешь. Водки попей… ты ведь жаловался, что даже водки выпить нет времени. Считай, у тебя отгул за двадцать третье.

Недоумевающий Николай Иванович кивнул головой, нырнул обратно в полированную тучу «опеля» и скоренько, пока новое начальство не передумало, укатил. И то сказать: в кои-то веки в субботу – и вдруг свободен! Чудеса!

– Ты что это транспортное средство в отгул отправил? – проворчал Купцов.

– Я этого Колю-Ваню не перевариваю. Как услышал, что я с Брюнетом на ты общаюсь, – все! Так и норовит в жопу лизнуть. А меня от этого тошнит.

– Ну так ты бы его выгнал, а тачку оставил. Хорошая тачка.

– Я тоже так подумал сначала. Но… в том-то все и дело, что тачка хорошая. Ее без присмотра оставить страшно – угонят в пять минут. Нам бы с тобой чего поскромнее.

– Тогда попроси у Брюнета тот самый «фолькс». Из-за которого вся эта канитель образовалась.

– А что? Это идея. Пожалуй, так и сделаем, – вдохновился было Петрухин, но тут его взгляд уперся в «три тополя на Плющихе», и экс-оперативник оперативно сник.

А между тем утренний воздух был сегодня необычайно свеж. Зеленели деревья, блестел вымытый поливальной машиной асфальт. Словом, природа шептала. Даже три дома на противоположной стороне улицы – и те стояли притихшие, еще не догадываясь о том, что попали под колпак двух бывших ментов. Они же – несостоявшиеся копы.

Дмитрий тяжко вздохнул и так, на всякий случай, снова усомнился:

– А если он все-таки пришел с противоположной стороны? Заложил для конспирации крюк и вышел отсюда?

– Сложно, Дима, – угадал настрой приятеля Купцов. – Если бы речь шла о каких-то шпионских играх, я бы с тобой согласился. Но для обычной уголовщины слишком сложно. Я в это не верю.

– Да я и сам не верю. – Петрухин сердито тряхнул списком квартир, в котором, как выяснилось прошлым вечером, немалую долю составляли коммуналки. – В двухтысячном году каждая советская семья будет жить в отдельной квартире. Помнишь?

– Советскую власть не любишь? – прищурился Купцов.

– Раньше не любил… Пошли, что ли? Твой дом – семнадцатый. Мой – первый корпус. Ну а второй, ежели возникнет такая необходимость, будем делать сообща.

Партнеры неторопливо начали расходиться в разные стороны.

– Эй, Леня! – окликнул Петрухин Купцова, когда расстояние между ними составило метров десять.

– Что?

– Кто первый найдет, с того бутылка…

Во-первых, ты никому не нужен и в гости тебя не звали.

Во-вторых, люди не особо рвутся отвечать на твои вопросы. Особенно если вопросы касаются соседей. Ну и, разумеется, потому, что «потом по судам затаскают».

Есть и другая сторона медали – словоохотливые пенсионеры, домохозяйки и шизофреники. От них, конечно, тоже бывает толк, но бывает, что никак не вырваться… И еще неизвестно, что хуже: когда с тобой вообще не хотят говорить или когда приходится выслушивать всю героическую биографию бабульки от рождения в тринадцатом году до развода правнучки на прошлой неделе? Шизы – те больше специализируются на заговорах ЦРУ, КГБ, Моссад, мафии и инопланетянах. В кино «про ментов» это, может, и интересно, но по жизни сильно достает.