– Во-во. Хоть немного почувствуй себя в оперской шкуре. Привык, понимаешь, в кабинетах да с кофеём… Э-эх, такими темпами за второй корпус мы сегодня точно не возьмемся. Придется завтра. А то и…

– Завтра с утра, извини, без меня.

– Не понял? Чё за саботаж?

– Не саботаж, а железобетонная отмазка. Поеду встречаться со Свириденко, забирать биллинги Строгова… Знаешь, Димон, я уже тоже потихонечку начинаю невольно подумывать: а вдруг Саша действительно пришел с этой стороны? Заложил для конспирации крюк и…

– Сложно, дружище… Твои, кстати сказать, слова…

– Да я помню…

Петрухин меж тем заглотил остатки шавермы, по-кошачьи облизал перепачканные пальцы и сполоснул их водой из бутылки.

– Ну раз ты завтра сачкуешь, то с тебя сейчас – по полной выкладке.

– О, боги! – простонал Купцов, потягиваясь до хруста костей. – Знаешь, а ведь твой Брюнет наверняка считает, что мы с тобой пашем за деньги… Так вот что я тебе скажу: ни фига подобного! За деньги ТАК не пашут!..

Странное дело: все те дни, что вице-президент «Магистрали» провел в узилище, он только и мечтал о том, чтобы выйти на свободу и найти душевное, вкупе с телесным, упокоение в жарких объятиях юной любовницы. Ну и?! Вот она свобода, вот они объятия – а упокоения меж тем не наблюдалось. И, судя по всему, не предвиделось вплоть до морковкина заговенья. Э-эх, знать бы еще что это и когда это?..

Двое суток воли принесли Игорю Васильевичу сплошь беды, хлопоты и разочарования. Сначала Штурм ободрал его как липку, выставив за услуги такой счет, что понадобилось немалое самообладание, дабы не придушить адвоката прямо в конторе, на глазах соплеменников по профессии. Затем Строгова качественно поимел Брюнет. Недвусмысленно дав понять, что в должности вице-президента тот дохаживает исключительно до ближайшего директората «Магистрали». Причем с не вполне ясными перспективами продолжить работу в компании в будущем. Накрылся экологически чистым тазом контракт с чухонцами, на котором персонально Игорь Васильевич рассчитывал приподняться минимум на двадцать столь необходимых ему сейчас штук зеленью. И наконец, волчьей хваткой вцепились в глотку спущенные с поводка ищейки Брюнета, которые тут же сделались головной болью «номер раз». Эта неприятная во всех смыслах парочка взялась отрабатывать свои гонорары ретиво, безо всякой раскачки и лихим кавалерийским наскоком уже умудрилась вытянуть из застигнутого врасплох Строгова несколько неосторожных признаний. Так что было, ой, было с чего впадать в отчаяние! Равно как с чего горько запить горькую. Какой уж тут секс?..

Собственно, и сегодня-то Игорь Васильевич откликнулся на телефонное мурлыканье Котенка и примчался на улицу Рихарда Зорге совсем не потому, что адекватно жаждал любовных утех. Просто был он зело встревожен вчерашним визитом Петрухина сначала к любовнице, а затем сюда, на эту квартиру, и теперь хотел услышать все подробности из первых уст. А заодно проверить квартиру на предмет звукозаписывающей аппаратуры. Хотя и понимал: буде такая в самом деле установлена, его дилетантских знаний о шпионских прибамбасах едва ли достанет, чтобы учинить грамотную ответку профессионалам сыска…

– …Больше он у тебя ничего не спрашивал?

– Кто?

– Кто-кто?! Коп в пальто! Этот, который Дмитрий Борисович?!

– Господи, Игорь! Ну сколько можно?! Я ведь тебе уже несколько раз дословно всё пересказала.

– И все-таки – что ему нужно было здесь, в квартире?

– А я откуда знаю?

– Ты точно не оставляла его одного?

– Точно.