За Петрухина так вообще говорить не приходится – испытать то, что он пережил минувшим мартом, врагу не пожелаешь. Но да и Купцов, хотя его «судейский» косяк и был не в пример задорнее, не менее тяжело переживал свой вынужденный уход из органов. Леонид до сих пор не мог забыть, сколь муторно, как погано было у него на душе в тот момент, когда наступило осознание того, что все – он больше не мент… Какое-то время он еще улаживал служебные формальности, передавал дела, «консультировал» ребят. Но потом вдруг осознал – все!.. Осознал и – затосковал. В том числе и потому, что совершенно не представлял, чем станет заниматься. Отвергнув немногочисленные, сами собой напрашивающиеся варианты (адвокатура, частные «детективные» конторы, всевозможные службы безопасности), Купцов взял тайм-аут и начал бомбить на своей «антилопе». Потихоньку успокоился, остыл. Но когда несколько дней назад на его горизонте нарисовался Петрухин, Леонид понял, что остыл как прогоревший костер: снаружи вроде как пепел, а попробуй-ка сунуть руку внутрь – обожжет… И в этом смысле Петрухина он отлично понимал. Ибо сам был точно таким же – вот стоило только разок прикоснуться к прежнему ремеслу – и получите! – заболело-засвербило опять. Именно по этой причине партнеры и не могли сейчас поставить точку в незавершенном деле. Не могли, не хотели просто получить в принципе честно заработанные деньги и пойти со спокойной душой пить водку. Матвеев-Трубников был где-то рядом. И Петрухин с Купцовым не желали успокаиваться до тех пор, пока на его запястьях не будут защелкнуты наручники. Может быть, в конечном итоге это сделают и не они лично, а действующие сотрудники ми… тьфу, ч-черт!.. никак не привыкнуть!.. сотрудники полиции… В данном случае это совершенно непринципиально. Для них было очень важно, чтобы это просто случилось…

– И под каким соусом ты ее раскручивал?

– Представился старым приятелем сына.

– И не противно тебе было доверчивой старушке врать? – насмешливо поинтересовался Петрухин. Злопамятно припомнив приятелю укор в циничном выкачивании информации из доверчивого ребенка.

– Противно. Но особой информации я из нее не выкачал. Со слов матери, после новогодних праздников Саша укатил в Вологду, где живет его двоюродная сестра. Но там Саше не показалось, и через пару месяцев он подорвался в Северную столицу. Где, цитирую маму, «устроился на должность в солидную фирму, которая торгует трубами».

– Каков наглец, а?

– Да, меня эта фразочка тоже изрядно повеселила. Настолько, что на финальный мамин вопрос «от кого передавать привет, если Саша позвонит?» я сказал: «От Алексея Тищенко».

– А вот это ты напрасно, – нахмурился Петрухин. – Как бы не вспугнуть. Раньше времени.

Купцов пожал плечами:

– Испуганный человек совершает больше ошибок.

– Тоже верно… Что ж, в любом случае твой звонок старшему лейтенанту Намику оказался на порядок информативнее… Жаль только, что, как выяснилось, наш Саша Матвеев несудим..

– Почему?

– По всему выходит, напрасно я Семена сегодня дернул: пальцы в итоге все едино окажутся неговорящими.

– Но ведь могло оказаться и по-другому?

– Могло… Слушай, а как ты собираешься искать этого Мамуку? Их ведь там, на Апрашке, тысячи.