– Так ты ее нашел?! Офигеть!.. М-да, твой день нынче оказался много продуктивнее, чем мой.

– Это всё флюиды улицы Стахановцев. Как вы яхту назовете, так она и… Правда, Лену я не то чтобы нашел…

– Ну начинается…

– Спокуха! Пока – не нашел! Но зато я теперь твердо знаю, где ее искать!

– Кстати, обращаю твое внимание, что справа по курсу – «Пионерская».

– Уже?.. Стоп-машина! Самый малый вперед… Вот, где-то здесь зачалься.

Купцов сунулся в ближайший по ходу «карман», припарковался и вопросительно посмотрел на приятеля, ожидая услышать как завершение рассказа, так и дальнейшие руководящие указания. Все правильно! В этой стихийно сложившейся боевой паре самолетов-истребителей Купцов априори был «ведомым». Невзирая на былую милицейскую субординацию.

– В общем, за каких-то пятьдесят баксов бдительный сотрудник охранной фирмы «Рубикон» пересмотрел свое отношение к служебным обязанностям и пробил по внутренней базе общежития эту Лену, – пояснил Петрухин. – Она в самом деле там жила. Но, окончив вуз, автоматически лишилась койко-места. Опосля мы с охранником поднялись на этаж – в комнату, где квартировала Таранущенко. Там, по счастью, сыскалась ее бывшая соседка Лиля. Она поделилась оперативной информацией о том, что наша выпускница, не сыскав работу по специальности, устроилась продавщицей где-то здесь, – Дмитрий показал глазами, – в недрах сей торговой зоны. О чем, кстати, Таранущенко поведала Лиле самолично, будучи случайно встреченной в этих краях в компании… Внимание, барабанная дробь!.. Высокого, взрослого и немного хмурого парня лет двадцати пяти!

– Гениально! Вот только как мы будем эту Лену искать?

– Элементарно, Уотсон! Чары вашего покорного слуги оказались столь сильны, что девушка Лиля, не устояв перед оными, любезно подарила фотографию со студенческой пьянки. На коей запечатлена она сама, а также подруги по общежитию. Вот, дывысь. – Петрухин протянул приятелю любительскую цветную фотографию квартета молодых, слегка пьяненьких девчушек. Лицо одной из них было обведено фломастером.

– Ничего особенного, – вынес мужское заключение Купцов. – Разве что рыжая, как Маруся Огонек. Помнишь? Три поляка, грузин и собака: «Шарик, шукай Янека»?

– Еще бы! Каждые каникулы крутили. Фильм из того времени, когда деревья были большими, а цены на пиво – маленькими… Ладно, дружище, засим разбежались. Поступим так: я окучиваю первый этаж, ты – второй… Вопросы? Вопросов нет!..

За ночь погода резко испортилась, и послепраздничное утро выдалось на редкость дождливым и холодным. Балтику, а вместе с ней Питер штормило не по-детски. Ветер выворачивал зонты, трепал полы упрятанных было до осени плащей и пальто, рвал на клочки небрежно закрепленные плакатики, славящие Победу. Последнее – сугубо символично. Ибо о ней, о Великой Победе, вот уже много лет вспоминали равно как о заурядном дне рождения – раз в году.

Спальный район уезжал на работу: трамваи, автобусы и маршрутки подвозили людей к метро, и двери «Пионерской» качались туда-сюда, заглатывая утреннюю человечину. Поточным конвейером эскалаторы везли человечину вниз, вниз, вниз, чтобы выпустить на поверхность за много километров отсюда. Вместе с работягами и служащими спускались под землю бригады карманников и профессиональных нищих. Домушники еще спали. Их время наступит позже, когда большая часть граждан будет зарабатывать на хлеб насущный.

Петрухин и Купцов сидели в салоне микроавтобуса, припаркованного метрах в тридцати от центрального входа в торговую зону, работающую «нон-стоп-24».