– И за нее тоже. А вообще, я сейчас про эту Лену задумался. Сутки напролет торговать пивом! Это ж умом тронуться можно!

– А как ты хотел? В наше время главным стратегическим продуктом, вместо хлеба, сделались пиво и сигареты. Востребованы в любое время дня и ночи.

– И как они в этом бедламе выдерживают?

Петрухин равнодушно пожал плечами:

– А куда деваться?

– Обидно… Девка университет закончила, а работает, считай, в ларьке.

– Это чего вдруг тебя на пафос пробило?

– Да при чем здесь пафос? У меня Ирке этим летом поступать. Вот я и размышляю, а на хрена? Если даже и с дипломом – всё одно в лабаз?

– У твоей Ирки перед Леной Таранущенко есть несколько очень важных преимуществ.

– Это каких же?

– У нее в Питере есть жилплощадь и постоянная, а не временная регистрация. А значит, ей не придется отдавать большую часть зарплаты за аренду жилья. А еще… у нее под боком наличествует не самый плохой на этой земле старший брат… НЕ ПОНЯЛ?! А это что за жЫвотные?!

По боковому стеклу постучали. Купцов повернул голову, механически приспустил стекло, и в партнеров уперлись две пары глаз с характерным «точечным» зрачком.

– Доброе утро, мастер, – произнес ломающимся басом парнишка лет семнадцати. – Есть недорогая магнитная антенна. Не интересует?

– Интересует, – рявкнул Петрухин. – Интересует, где ты ее взял, урод!

Глаза отпрянули. Две темные фигуры пошли прочь.

– Во, видал? На самом деле лабаз – это еще не самая худая перспектива.

Купцов молча вернул стекло в исходное положение.

«Все равно, – подумал он, – все равно кому-нибудь продадут и заработают на очередную дозу. А ночью пойдут вскрывать очередную машину. Потом к барыге. И так каждый день. Пока не сядут или не подохнут… По сути, это уже давно не более чем ходячие живые трупы… Живые… Трупы… Труп!..»

– Димка!.. Он стрелял в труп!!!

– Кто?

– Строгов стрелял в труп, – ровным голосом пояснил Купцов. – Саша сунул ему в руки ствол и сказал: стреляй!.. Не хотелось Игорьку стрелять. Ох как не хотелось! Но он был в шоке. Он был сломлен… Еще бы… Строгов шел на стрелку с простой мыслью: попугать Нокаута, поставить его на место. Но вдруг… выстрел. Труп. Мозги на стене… И Саша сует ему ствол: стреляй! Игорек ружьецо отпихивает, головенкой мотает: нет, нет… не хочу, не буду. Но хлипковат он спорить с Сашей. А потом Сашенька предъявил ему счет… немаленький такой счётец…

– Хочешь сказать, что в нашем случае имел место вариант по мотивам истории с Махначом?

– Ну что-то вроде того… Только трупешник оказался настоящим.

Здесь для людей непосвященных следует пояснить, что упомянутая история случилась в середине девяностых годов прошлого столетия. Числящиеся тогда в топе самых крутых «казанские» братаны классически развели некоего Махнача – барыгу-директора крупного универсама и нескольких торговых точек поменьше. Во время одной стрелки, когда ребятушки терли в общем-то пустяковый рабочий вопрос, на глазах барыги «вспыхнул скандал» и один из братков, глазом не моргнувши, «застрелил» другого. Все выглядело натурально: выстрел, кровь, труп. Директор был ошеломлен. Его трясло в буквальном смысле. После этого «зверского убийства» он полностью оказался в руках братков…

Петрухин мысленно прошелся по всей ныне подзабытой, а некогда классической схеме и не нашел в ней откровенных глупостей или натяжек:

– И давно ты… Давно допер до этого?

– Давно – недавно… какая разница? Строгов боится.