Купцов чувствовал сейчас небывалый опьяняющий азарт и прилив сил. Вообще, за последние несколько дней – дней охоты на Сашу Матвеева, Леонид словно бы надышался свежим воздухом, от чего слегка кружилась голова. Это было классное ощущение. Но! Оно же было и… неправильным. Потому что обольщаться в его нынешнем состоянии не стоило. Пройдет день, два, три – и все закончится. Купцову придется вернуться в прежнее состояние «бомбера» и развозить по адресам – э-эх! кабы одних только красивых женщин! – ан нет, в основной массе своей все ж таки всякую… дрянь человеческую.

Леонид не гнал еще и потому, что был почти стопроцентно уверен – Петрухин барышню не потеряет, доведет аккурат до адреса. А большего на данном этапе и не требовалось. Хотя, судя по тому, какой увесистый баул с утра был загружен в салон, настроен был Дмитрий весьма решительно. Да что баул – Петрухин приволок в микроавтобус даже два старых невесть где раздобытых шезлонга! Словом, устроил из тачки подобие передвижного наблюдательного, он же командно-штабной, пункта.

– Спасибо, Валерий Иваныч. Дальше я сам.

– Справитесь, Дима?

– Груз легкий, Иваныч. Донесу… Спасибо тебе.

– Ну смотри… Понадобится помощь – звони…

На выходе из метро они рассталась. От павильона станции Лена пошла пешком, и Петрухин «потащил объекта» по Садовой самостоятельно. А Валерий Иванович профессионально выцепил взглядом кафешку «24 часа», куда, спасаясь от дождя, и нырнул. Здесь, в теплом прокуренном полумраке, он взял сто граммов водки, пиво и бутерброд. Денежка, которую отсчитал ему Петрухин, значительно превышала пенсию ветерана МВД и досталась Валерию Ивановичу, как он сам считал, даром…

Дождь шелестел по синтетическому грибку зонта, усталая женщина спешила к любимому человеку. Он был убийца, законченный циник. Негодяй. Но и этого Таранущенко не знала. Для нее он был ласковым, нежным и щедрым. Он был ХОРОШИЙ. Добрый и сильный. Настоящий мужчина. Их роман начался совсем недавно, но Лена уже успела влюбиться. Она потеряла голову. Она совершенно потеряла голову и втайне надеялась, что «роман» перейдет в нечто большее…

Лена шла к любимому человеку. Она очень устала после смены, и больше всего ей сейчас хотелось лечь спать. Но Сашке – она знала это точно – захочется близости. Он прямо в прихожей положит ей руки на бедра и прильнет губами… и к черту усталость! Хотя… О, боги! Как же она устала за этот, некстати выпавший на разгульно-праздничный красный, день!..

Женщина шла к любимому человеку. А на сближение с ней тем временем двигались два мужика, всерьез вознамерившиеся его отнять. Поскольку для них он был просто-напросто убийцей…

Петрухин тянул Лену и думал о том, скольких разных ребятишек он успел приземлить за годы службы. Некоторым он даже сочувствовал. Потому как жизненные обстоятельства иногда складываются так, что – мама не горюй! Ему доводилось даже выводить человека из-под уголовного преследования, хотя формально тот был преступник и Дмитрий – мент – был обязан его закрыть. Отмазывая парня от тюрьмы, Петрухин сам совершал преступление, но тогда он спокойно шел на это, и совесть его была чиста. «Но тебя, Саша Трубников-Матвеев, я подведу к воротам „Крестов“. И совесть моя обратно будет чиста».

А вот теперь – быстро! Из шести подъездов интерес могли представлять только два ближних – до остальных Лена просто не успела бы дойти. Дмитрий наугад сунулся в правый… Угадал. Металлические набойки каблуков стучали по бетону на втором этаже… цок-цок-цок… третий этаж. Определенно – третий. Остановилась. Шорох встряхиваемого зонта.