Это прекрасно понимал и Петрухин. А потому протянул Строгову пачку сигарет, сдерживая внутреннее омерзение, похлопал его по плечу и сказал фальшиво-участливо:

– Отлично тебя понимаю, Игорь. Героев в жизни нет. А ситуевина крайне неприятная. Тебя оскорбили, и ты позвонил Саше. И я бы позвонил Саше. И Виктор тоже позвонил бы Саше.

Брюнет хмыкнул, и Дмитрий раздосадованно наступил ему на ногу под столом: дескать, молчи. Обосрешь нам всю обедню.

– Вам, наверно, трудно это понять… Но… меня в присутствии Ольги едва ли не пинками вышибли со стоянки. Нормально, да?.. И тогда я позвонил Саше. И мы встретились с ним на следующий день, в баре «Трибунал».

– Какого числа?

– Двенадцатого апреля. Я это хорошо запомнил, потому что…

– Потому что День космонавтики, – мрачно сказал Петрухин.

– Что? А, да, действительно… В общем, я обрисовал ему ситуацию. А Саша рассмеялся и сказал: так в чем вопрос? Проучить надо уродов… И мы с ним поехали на Загородный. И, как назло, на том самом месте как раз стояла эта тачка…

– Лёнька, вкурил? Джип на Загородном?!

– Слышу-слышу. Выходит, не зря я весь вечер в Инете тогда ковырялся.

Строгов посмотрел на партнеров непонимающим взглядом. А уже в следующий момент Брюнет смачно хлопнул себя ладонями по ляжкам и ажно привстал:

– Стоп! На Загородном, говоришь? Так это ты сжег джип Утюга?

– Как? Того самого? – потрясенно спросил Петрухин.

– Того самого, – оскалился Виктор Альбертович и, не удержавшись, заржал. – Ну ты, друг детства, даешь! Да Утюг на говно изошел! Все орал: найду падлу – поглажу… Ты, кстати, знаешь, Игорек, почему его Утюгом зовут?

– Н-нет.

– Сильно любит гладить! – с далеко идущим намеком охотно «разжевал» Брюнет. – М-да… Правильно парни рассказывали: характерный мужик этот твой Саша.

Строгов побледнел еще больше и протянул руку к бутылке.

– Очень быстро гонишь, Игорек! Этак ты укушаешься раньше, чем мы дослушаем до конца твою увлекательную повесть. А мне страсть как хочется узнать, чем она кончится.

– Она давно кончилась, – глухо сказал Строгов, продолжая держать руку протянутой. – В кабинете Нокаута. В воскресенье.

– Угу, на Пасху… Вот про это и пили. Как зазубренным серпом по моим нежным колокольчикам… Пили, Игорек, пили.

Игорь Васильевич с тоской посмотрел на бутылку.

– Да дай ты человеку выпить, Виктор! – крякнул Петрухин. – Видишь, хреново ему?

– Тьфу… Да пусть хоть зальется! Офицер-с-женщиной.

Строгов набулькал себе коньяку. Выпил.

– Спасибо… С чего… с чего мне… э-э-э… начать?

– Ну с Утюгом худо-бедно разобрались. Там Саша взялся «наказать уродов». Допустим. А вот в чем все-таки была суть конфликта с Нокаутом? – подсказал направление Купцов. – Версия «фольксваген» выглядит не очень убедительно.

– Да, конечно. Не в «фольксе» дело…

– А в чем тогда?

– Просто Лешенька начал борзеть… У него была масса амбиций и полторы извилины. Он же никто. Ноль. Жлоб. Пэтэушник.