Леонид автоматически кивнул. Ему не очень нравилось слово «быдло», но применительно к облику Леши Нокаута, за который им в свое время красочно живописал Брюнет, похоже, оно было вполне уместно.

– Вот… Короче, Лешеньке захотелось уважения. Ему хотелось быть – о-го-го! – бизнесменом. А он же трех слов связать не может без мата… не человек, а беда в «дольче габбана». Но с претензиями. Помнишь, Виктор, когда мы с финнами только-только завязались и поехали в Хельсинки?

– Ну?

– Он ведь тоже тогда рвался: я буду переговоры вести!.. Господи! Да какие ему переговоры? Я ему тогда осторожно намекнул – так он меня с ног до головы слюной обрызгал.

– Что же ты мне ничего тогда не сказал?

– Я говорил. Но ты отмахнулся. Сказал: что вы как дети? А Леша завелся! Он вбил себе в голову, что я против него интригую… И начал меня доставать… Я в ответ попытался по-хорошему. Попытался наладить контакт. Но он из породы таких козлов, которые понимают только язык силы. Я ему: Леш, давай замнем. Кто старое, говорю, помянет – тому глаз вон. Сходим в баньку, выпьем, срамных девок позовем. А он мне: зачем девки? Ты сам у меня отсосешь… Ну нормально?.. Сказал – и ржет, сволочь. Довольный. Глаза блестят. Зубы скалятся… А вы говорите – «фольксваген».

– Нет. Это ты, Игорь, говоришь: «Фольксваген».

Бывший флотский офицер плеснул себе еще коньяку. Сейчас от прежней его бледности не осталось и следа. Строгов сидел красный, на лбу выступили капельки пота. И на носу тоже выступили капельки пота.

– На самом деле это Нокаут сказал, – отрешенно поправил он. – Но вы думаете, ему нужен был тот «фолькс»? Да хрен там! Ему нужна была ссора. Повод… И тогда я понял, что…

Игорь Васильевич вдруг замолчал. Видимо, ему было очень трудно вспоминать, что он тогда понял.

– …Я понял, что мне снова нужна помощь Саши. Но я же не имел в виду убийство!

– Мы знаем, – быстро сказал Купцов.

– Вы мне верите?

– Конечно.

– А что это меняет? – скривился Брюнет.

– Ну как же, Витя?!! – обиженно взмолился Строгов.

– Ладно, пили дальше, офицер-с-женщиной.

– Мы снова встретились. Я… я расплатился с ним за… э-э-э-э… за джип. И в общих чертах рассказал про Лёшу и его закидоны. Саша говорит: а в чем проблема? Давай потолкуем с твоим Нокаутом. Может, он и не Нокаут вовсе, а так… Нокдаун? Ха-ха-ха… Гони, мол, прямо сейчас штуку баксов на накладные организационные расходы, Игорь, и решим твою проблему. Если не горячо.

– Ну а ты?

– Я сказал, что нет, не горячо, всё нормально, и отсчитал ему тысячу. А на следующее утро позвонил Нокауту и попросил его о встрече в офисе. В ближайшее воскресенье. Ну чтоб без лишних глаз.

– И как он отреагировал? – спросил Брюнет.

– Леша-то? Он очень удивился. Типа, ты чего, стрелку мне забиваешь? И заржал… Смех у него всегда был… противный такой… как икота… Грех так говорить про покойника, конечно. Но из песни слова не выкинешь… О, господи! – Игорь Васильевич застонал и обхватил хмельную голову руками. – Я же не знал, что всё так получится-а-а-а-а-а!..

– Ноги со стола сними, – ровным голосом, без эмоций попросил Матвеев.

– Это ты кого с собой привел, юнга?

– Ноги со стола убери! – повторил Матвеев и достал из-под плаща ружье…

Нокаут поднялся с кресла и стоял теперь около стола.