|
По левую – величаво плескалась красотка-Нева. Ну а непосредственно в створе уже достаточно хмельных взглядов со(буты)беседников, рядом с ведущим на нижние палубы трапом-лестницей, с каменным и немного туповатым выражением лица бдил Влад – телохранитель Брюнета. Он пил кофе и привычно как бы контролировал поляну. Уточнение «как бы» объяснялось полным отсутствием здесь посторонних, за исключением обслуги, людей. То ли местный ценник был настолько запределен, что посетители обходили фрегат стороной. То ли принимающая сторона, в лице олигарха Голубкова, была настолько крута, что могла позволить себе снять на вечер всю палубу…
– И что за предложение? – спросил, а сам уже знал Петрухин. Вернее – догадывался. Потому как еще под занавес истории с поимкой Саши Матвеева партнеры предполагали, что подобного рода предложение вполне может последовать. И – вот оно, не ошиблись. На внешне невинный петрухинский вопрос Брюнет весело рассмеялся, промокнул губы салфеткой и сказал: – Да ведь и сами уже догадались… а? Партнеры дипломатично промолчали, а Виктор Альбертович, оценив такт и выдержку, глянул на них с легким прищуром: – Хочу предложить вам работу у меня в «Магистрали»… Представляет интерес? – Хм… Возможно. А что за работа? Щелкнув «Ронсоном», Голубков закурил. Покачал в задумчивости головой: – Как бы это правильно сформулировать? Если в двух словах, речь идет об обеспечении безопасности деятельности фирмы. У меня ведь, как вы уже могли убедиться, хозяйство немалое. – А не поздновато ли, Витюша, ты о безопасности задумался? – не без доли сарказма поинтересовался Петрухин. – Я к тому, что, в идеале, бизнес должен выстраиваться параллельно с созданием собственной силовой структуры. По-другому не выжить. В наших, разумеется, Пенатах. – Ну начнем с того, что все ж какая-никакая охрана у нас имеется, – возразил Брюнет. – Это ты про флотских офицеров на вахте? – И про них. Но не только. Впрочем, здесь я с тобой, Борисыч, абсолютно согласен – сей немаловажный момент, по ходу дела, мы малость упустили. – Я думаю, Дима, что в бизнес-кругах само репутационное имя Виктора Альбертовича… э-э-э… служит, скажем так, определенной гарантией безопасности, – психологически тонко подметил Купцов. – И это тоже, – неожиданно серьезно подтвердил Брюнет, внутренне оценив вброшенный Леонидом комплимент. – И все-таки, по большому счету, пока у нас в «Магистрали» вся СБ – если не считать бойцов-штыков, способных лишь адекватно среагировать на команду «фас!», – почитай, лишь один полковник-отставник с Суворовского. Иногда бывает трезвый. – А разве в середине девяностых легче было? – невольно подыграв напарнику, «сочувственно» спросил Петрухин. Брюнет и это оценил. А ответил так: – В середине девяностых легче не было. Там было все ПО-ДРУГОМУ! Ты же сам помнишь? Верно? Еще бы! Лихие девяностые помнили все. Ну, скажем так: все те, кто выжил и доселе пребывал в здравом уме и трезвой памяти. То было время криминального беспредела! Когда вопросы «безопасности» решались на стрелках, а самым веским аргументом в «арбитражных спорах» выступала «эфка». На крайняк – ТТ. Проигравшие в таких спорах оказывались кто на больничной койке, кто в морге. Кладбища Санкт-Петербурга прирастали дорогущими памятниками – братва прощалась с «реальными пацанами», павшими в боях… А выстрелы гремели днем и ночью. И в ту пору казалось, что этой войне не будет краю… Много с тех пор утекло воды, крови и денег. |
