— Да, я это заметила.

В конце концов, она сама начала игру. Те мысли, с которыми он явился к ней, устроили Кейт, вот она и заговорила о своих предложениях и о своем желании определять направление игры. Но мысль о том, чтобы раздеть Алекса, хоть исходила не от нее, была заманчивой.

— Очень хорошо, я помогу тебе.

Алекс глубоко втянул воздух, когда Кейт подступила к нему совсем близко. Дивный запах женщины. От Кейт всегда пахло лавандой, но сейчас к этому аромату примешивался запах тела, разгоряченного желанием. Он хотел трогать Кейт, целовать, полностью обнажить ее тело и упоенно обонять сладковатый запах мускуса и женщины.

Ее пальцы никак не могли справиться с одной из пуговиц; Алекс почувствовал боль и, негромко охнув, на секунду зажмурился. Небеса — или, вернее, преддверие рая. В настоящий рай он попадет скоро, в постели.

Кейт подняла на него глаза.

— Я сделала тебе больно?

— Н-нет.

Он едва мог говорить. Едва мог думать. Он опустил руки на плечи Кейт. Он должен хоть на что-то опереться, иначе может упасть, теряя последние силы. Кейт, слава Богу, не противилась. Она была поглощена тем, что делали ее пальцы, ее чудесные, возбуждающие страсть пальчики. Наконец она расстегнула последнюю пуговицу.

Алекс почти упал в объятия ее теплых, гладких, нежных рук. О Боже! Он в жизни не испытывал ничего настолько исключительного и прекрасного.

Кейт начала поглаживать его — легкими, осторожными движениями.

Алекс тяжело дышал, словно только что проделал забег в соревнованиях на скорость.

— Тебе нехорошо, Алекс?

— Да. — Неужели это кваканье его собственный голос? — Нет.

— Я причинила тебе боль?

— Нет. О Боже, нет.

— Могу я снять с тебя брюки?

— Да. — Он был готов умолять ее сделать это — или как можно быстрее сорвать их собственными руками. — Прошу тебя.

Кейт начала спускать его брюки с бедер на колени и ниже. Ее лицо, ее губы оказались на одном уровне с…

— Могу теперь и я высказать пожелание?

Господи, он все еще не говорит, а квакает, словно одержимая похотью лягушка?

— Какое пожелание? — помолчав, спросила Кейт.

— Я был бы очень, очень рад, если бы ты поцеловала меня… э-э…там…

Кейт слегка отшатнулась.

— Поцеловала тебя?..

— Да. — Алекс мог бы почувствовать, что краснеет, однако все его эмоции сейчас были настолько во власти охватившего его вожделения, что стали загадкой для него самого. — Да, поцеловала. Прижалась губами к… — Вряд ли стоило спрашивать, какое место он имеет в виду. — Губами и, может быть, языком.

— Странное предложение.

Кейт посмотрела на его петушок — и Алекс готов был поклясться, что от ее взгляда член его увеличился на целый дюйм, хотя на самом деле это было немыслимо.

— И тебе это было бы приятно?

— До крайности!

— Гм. Ну хорошо. — Кейт наклонилась и сделала то, о чем просил Алекс. — Вот так?

– Да.

Алекс в жизни не чувствовал ничего более дивного — пока язык Кейт не коснулся самого кончика его пениса. А потом она взяла этот кончик в губы. Да, она оказалась весьма способной ученицей.

Он едва не потерял сознание. По меньшей мере он боялся упасть, если немедленно не сядет или, еще лучше, не ляжет. Он осторожно потянул Кейт за волосы. Она никак не отозвалась на это. Он потянул немного сильнее.

— Кейт, дорогая, любовь моя…

Он подпустил в голос нотку отчаяния. Да они был на грани отчаяния, черт побери…

Кейт наконец прекратила свои действия и подняла голову.