Кейт широко раскрыла глаза. Так; волшебная сказка кончилась.

— До каких пор?

— Пока ты не выйдешь за меня замуж.

Прошедшее и будущее разом обрушились на нее. Они были куда тяжелее, чем Алекс. Кейт села, прикрывшись краем простыни. Надо надеть рубашку, чтобы Мария утром не была шокирована.

— Но ты же знаешь, что я не могу выйти за тебя замуж.

Алекс тоже сел, не позаботившись прикрыться простыней, — его плечи и руки, грудь и живот остались обнаженными. Кейт протянула руку, чтобы дотронуться до него, но Алекс перехватил ее довольно резким движением.

На лице у него появилось жесткое и упрямое выражение: брови опустились, губы сжаты, челюсти напряглись. Что с ним? Неужели мужчинам не в радость пробраться ночью в спальню к вдове и получить наслаждение от любовной игры, ничем не осложненной и ни к чему не обязывающей? Но Алекс выглядел сейчас… да, он определенно выглядел разгневанным.

В таком случае она тоже разгневана. Она не давала ему никаких обещаний и ни о чем не просила. Она была уверена, что это должно быть единственное ночное приключение, частица волшебства, украденная у суровой реальности их повседневной жизни.

— Я ничего не понимаю! — почти прорычал он. — Ты уже в возрасте, ты вдова. Я холост. В чем состоит препятствие к браку?

Но ведь он должен был заметить очевидное?

— Алекс, это первый сезон Грейс и скорее всего единственный. Мой брат нашел для нее жениха по соседству, мужчину, чье имение граничит со Станденом, мужчину, который ненавидит Лондон. Когда или, скажем, если Грейс выйдет за этого человека замуж, то будет обречена провести в глуши всю свою жизнь. — Кейт подалась вперед. Алекс все еще удерживал ее руку в своей. — Неужели ты не понимаешь? Я хочу, чтобы у нее была возможность, которой лишили меня. Я хочу, чтобы она познакомилась с другими мужчинами…

— Ты знакомилась с другими мужчинами, Кейт. Ты познакомилась со мной.

— Да, я понимаю…

Это было так сложно объяснить. Или, наоборот, слишком просто. Возможно, она всего лишь надеялась, что Грейс, если ей представится возможность, окажется более смелой, чем она, Кейт, в далеком прошлом. В конце концов, Грейс старше, ей двадцать пять, а не семнадцать. Возможно, Грейс последует велению сердца, а не воле Стандена.

— Отлично. — Алекс до боли сжал ее пальцы. — Таким образом, леди Грейс позволит какому-нибудь идиоту вроде моего племянника влюбиться в нее и разобьет ему сердце, выйдя замуж за другого, как это сделала ты.

— Нет.

Кейт казалось, что она получила пощечину. Хуже того — словно он сжал ее сердце так же сильно, как сжимал пальцы.

— Я этого не сделала. — Хватка Алекса усилилась. — Ох, Алекс, мне больно!

Он явно готов был огрызнуться, но сдержался, ослабил хватку и положил ее ладонь себе на грудь. Кейт ощутила биение его сердца.

— Так ты считаешь, что не разбила мне сердце? Господи, Кейт…

Она попыталась рассмеяться. Определенно следовало смягчить напряжение.

— Разумеется, не разбила. Оно так ровно и сильно бьется.

Лучше бы ей этого не говорить.

— Ты не имеешь представления, ни малейшего представления, что я почувствовал, когда Станден сообщил мне о твоей помолвке. Я хотел умереть.

Он отвернулся. Ноздри его раздувались.

— Почему ты не сказала мне о помолвке? Зачем завлекала, подала надежду, поставила меня в униженное положение перед твоим братом? Он, наверное, смеялся надо мной, прикрываясь рукавом.

Кейт наконец обрела возможность говорить.

— Я тебя не завлекала.