многочисленные  шрамы  на  лице.  Но  эти  глаза  были  мягкие,  как  облако,  когда  они

смотрели на меня.

— Привет, — сказала я, нависая над его лицом.

Его  рука  продолжала  сжимать  мою.  Когда  я  почувствовала  тепло  его  изломанного

тела, мои глаза наполнились слезами. Его глаза изучали мои.

Они спустились вниз, чтобы осмотреть мое тело. Я заверила:

— Со мной все в порядке.

Я  знала,  что  он  проверяет,  все  ли  со  мной  хорошо.  Его  брови  слегка  опустились, давая мне понять, что он мне не поверил.

Сглотнув, я объяснила:

—  Она  накачала  меня  наркотиками,  Валентин.  Я  несколько  дней  плохо  себя

чувствовала, и ничего не помнила. Я даже тебя не помнила, пока мой разум не прояснился

и  твои  глаза  не  вспыхнули  в  моем  сознании,  —  слезы  навернулись  на  глаза,  но  я

сморгнула  их.  —  Мне  так  жаль,  что  ты  ранен.  То,  что  Заал  сделал  с  тобой...  —  я

замолчала.

Опустила голову и прижалась щекой к его груди.

— Я… заслужил.

Я  замерла,  когда  он  прохрипел  свой  ответ.  Затем  зашевелилась,  чтобы  посмотреть

вверх,  но  почувствовала,  как  его  рука  мягко  сжала  мою  голову,  и  я  еще  ближе

прислонилась к его груди от этого прикосновения.

Я прижалась поцелуем к его коже и призналась:

— Даже если я ничего не помню, я чувствую, что скучала по тебе.

—  Зоя,  —  прохрипел  Валентин,  и  я  услышала,  как  его  сердце  забилось  громче  в

груди.

На  ум  пришло  предупреждение  Заала  о  моей  близости  с  Валентином.  Холод

наполнил мое тело при мысли, что я хотела Валентина только потому, что он был моим

похитителем.

— Что такое? — спросил Валентин.

Подняв  голову,  чтобы  посмотреть  на  него,  я  поколебалась,  но,  в  конце  концов, призналась:

— Заал не понимает, как я могу хотеть тебя. Он думает, что это неправильно, — я

сделала паузу и сглотнула, — потому что ты причинял мне боль.

Валентин закрыл глаза. Когда они снова открылись, то излучали сожаление.

— Он прав, — подтвердил Валентин после долгого молчания.

Я отрицательно покачала головой.

Он сжал мою руку.

—  Нет,  —  возразила  я.  —  Я  не  какая-то  жертва,  у  которой  странная  одержимость

своим обидчиком. Ты не злой человек. Ты делал все, что мог, чтобы спасти свою сестру,

— я указала на изломанное тело Валентина.  — Заал делал то же самое. — Я выдохнула

единственный  невеселый  смешок.  —  В  некотором  смысле  это  даже  мило.  Это  была

жестокость, порожденная долгом любви.

Я  провела  рукой  по  голове  Валентина,  когда  его  взгляд,  наполненный  слезами, поднялся на меня.