он прошептал:

—  Ты  не  никто.  Для  меня  ты  все.  Ты  моя  printsessa  (принцесса),  моя  маленькая

грузинская printsessa.

— Ты украл мое дыхание, — прошептала я.

Валентин  перекатился  так,  что  часть  его  груди  нависла  надо  мной,  его  длинный

шрам  был  отчетливо  виден,  теперь,  когда  был  чист.  Смотря  мне  прямо  в  глаза,  он

прошептал в ответ:

— А ты украла мое сердце.

Мое сердце забилось сильнее, и я улыбнулась. Положив руку ему на щеку, я провела

большим пальцем по шраму, отпечатавшемуся в моей душе, и сказала:

— Тогда мы оба — vory serdets (воры сердец); мы похитили сердца друг друга.

Валентин зарычал на мои слова и прижался своим ртом к моему. Моя кровь горела

от желания снова быть с ним, но, когда он напрягся от боли, которую вызвал наш контакт, я отстранилась. Взгляд  Валентина вспыхнул гневом. Толкнув его на  спину, я прижалась

щекой к его груди и обвила руками его талию.

— Ш-ш-ш, — успокоила я, и мои пальцы скользнули по мышцам его живота.  — Я

никуда не уйду. Сейчас мы будем спать, а заниматься любовью, когда ты поправишься.

Валентин  прижал  меня  к  себе  так  крепко,  как  только  позволяли  его  раны.  Вдыхая

аромат моих волос, он сказал:

—  Ты  не  можешь  оставаться  здесь.  Ты  не  можешь  оставаться  в  этой  клетке.  Ты

заслуживаешь большего.

Сжимая его крепче в своих объятиях, я ответила:

— Я остаюсь там, где остаешься ты. И прямо сейчас мы находимся здесь. Я с тобой.

Это все, что имеет значение.

Валентин  больше  ничего  не  сказал.  После  долгого  времени,  когда  мы  лежали  в

объятиях  друг  друга,  он  неохотно  принял  несколько  таблеток,  которые  помогли  бы  ему

заснуть и выздороветь. Затем мы уснули в объятиях друг друга.

Я была в камере, в темнице, в самом углу ада.

И я не могла представить себе, где бы еще хотела находиться.

***

Я моргнула, затем снова, пытаясь сфокусировать взгляд на темной фигуре, сидящей

рядом с камерой. Мое сердце забилось быстрее, когда я гадала, кто это мог быть. Словно

почувствовав мой растущий страх, Валентин прижал меня к себе, но  лекарство, которое

он принял, погрузило его в глубокий сон.

Я  смотрела  и  вглядывалась,  пытаясь  разглядеть  лицо.  Затем  тень  изменила

положение, и тусклый свет показал мне, кто это был.

—  Заал?  —  прошептала  я.  Я  не  могла  сдвинуться  со  своей  стороны

импровизированной кровати. Рука Валентина обвилась вокруг моей талии. Даже во сне он

не отпускал меня.

— Да. Это я, — глубокий спокойный голос Заала эхом отразился от стен.

Мое сердце согрелось, когда я услышала его голос. Было приятно быть снова рядом

с ним после всех этих лет. Но была и некоторая неловкость.

— Я тебя почти не вижу, — сказала я, прищурившись, чтобы сфокусировать взгляд.

—  Не  хотел,  чтобы  ты  знала,  что  я  здесь,  —  признался  он.