печально. Я знала, это из-за того, что я причинила ему боль.

— Подойди ближе, sykhaara, — мягко приказала я.

Заал  замер,  но  потом  его  ноги  зашевелились.  Мой  брат  поднялся  во  весь  свой

внушительный рост и медленно приблизился к решетке камеры. Заал вышел на свет. Я не

могла  удержаться  от  улыбки,  глядя  на  его  длинные  волосы,  ниспадающие  на  плечи.  Он

был одет во все черное: черная рубашка и черные джинсы. Я улыбнулась еще шире, зная, что  Заал  стал  таким,  каким  мечтал  мой  отец.  Мое  горло  сжалось  от  волнения,  когда  я

представила его точную копию, стоящую рядом с ним. Вместе мои братья были бы силой, с которой следовало считаться.

Голова Заала была опущена, когда он показался из-за решетки.

— Почему ты прятался, sykhaara?

Его плечи опустились, и он провел рукой по своим длинным волосам.

—  Я  не  думал,  что  ты  захочешь  меня  видеть.  Но  мне  нужно  было  знать,  что  ты  в

безопасности. Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.

В  порыве  одержимости  я  провела  рукой  по  руке  Валентина,  обнимавшей  меня  за

талию,  и  еще  сильнее  прижалась  к  его  груди.  Валентин  даже  не  пошевелился,  но  я

услышала, как с его губ сорвался тихий вздох и коснулся моих волос.

Я  улыбнулась  и  подняла  его  руку,  чтобы  поцеловать  теплую  чистую  кожу.  Звук, донесшийся снаружи, привлек мое внимание, и когда я подняла глаза, то увидела, что Заал

сел на пол прямо в центре дверного проема. Он прислонился к железной решетке, его торс

был обращен ко мне.

Я уставилась на брата. Его ноги были согнуты, а сильные руки опирались на локти.

Его  голова  была  опущена,  и  мое  сердце  сжалось  от  разочарования  тем,  как  неловко

прошла наша встреча.

—  Я  и  представить  себе  не  могла,  что  наше  воссоединение  будет  таким

напряженным, — призналась я, крепко держа Валентина за руку.

Заал  напрягся.  Я  наблюдала,  как  его  голова  еще  больше  наклонилась  вперед.

Глубоко вздохнув, он согласился:

— Я тоже.

Он больше ничего не добавил. В этой сдержанной персоне я рассмотрела прошлого

Заала. Анри всегда был шутником, самым громким из них двоих. Он говорил за Заала, а

Заал — тихий, робкий, но такой же сильный — стоял рядом с Анри. Казалось, все годы, проведенные в разлуке, не изменили того факта, что Заал был счастлив позволить другим

говорить, в то время как он сидел и наблюдал за миром издалека.

Я  представила  его,  смеющимся  вместе  с  Талией,  и  подумала,  что,  возможно,  она

была более громогласной личностью. Я очень на это надеялась. Заал нуждался в ком-то

ярком в своей жизни. Он никогда не был счастлив в одиночестве.

Вздохнув, я провела рукой по лицу и сказала:

— Я мечтала о том, что встречу тебя снова,  — призналась я, — боюсь, я слишком

много  ожидала  от  этой  встречи.  Реальность,  с  которой  мы  столкнулись,  отличается  от

моих ожиданий.