Его шея напряглась, и он прошипел:

— Ложь. Грузины лгут. Грузины только и делают, что лгут!

Оттолкнувшись  от  меня,  он  подошел  к  рычагу  на  стене  и  потянул  его  вниз.  Звук

металла о металл эхом отдавался от потолка. Когда я подняла голову, на меня опустился

большой крюк, удерживаемый толстой цепью.

Внезапно  он  оказался  на  моей  стороне,  держа  в  руках  ярды  толстой  веревки.  Я

сглотнула,  увидев  веревку,  мой  желудок  скрутило  от  дурного  предчувствия.  Когда  он

приблизился, ослабляя веревку в руке, он пробормотал:

— Я причиню боль грузинской шлюхе. Ничего, кроме боли тем, кто держит ее вдали

от меня.

В этот момент я поняла, что этот мужчина видит не меня. Что бы не впрыскивали в

его  вены  посредством  ошейника,  это  заставляло  его  быть  где-то  в  другом  месте  в  его

голове.

Он представлял перед собой на полу кого-то другого.

Кого-то, кому он хотел бы причинить боль.

И сейчас я должна была принять пытку, предназначенную другому человеку.

Глава 7

194

Я очнулся в дальней комнате камеры.

Ослепляющая боль пронзила мою голову, а мои мышцы ныли. Как и всегда, сначала

я почувствовал жжение в своей шее, затем попытался открыть глаза. Тусклое свечение на

потолке  ослепляло  меня,  словно  пламя.  Подняв  руки,  я  провел  ими  по  векам,  где

почувствовал  шершавую  и  разбитую  кожу.  Заставив  себя  сесть,  я  прищурился  и

сосредоточился на своих ладонях. На коже виднелись красные ожоги от веревок, пальцы

были рассечены и покрыты засохшей кровью.

Во  рту  пересохло.  Я  пополз  вперед  и  взял  бутылку  воды  со  стола.  Я  осушил  ее

одним  глотком.  Экран  на  столе  был  черным.  Когда  я  пытался  сосредоточиться  на

изображении, то понял, что свет в камере выключен. Все погружено в темноту.

Облокотившись  на  стол,  я  прижал  ладони  к  глазам  и  попытался  вспомнить,  что

делал  прошлой  ночью.  Мой  разум  был  словно  в  тумане.  Ярость  охватила  меня,  когда  я

осознал,  что  гранулы  в  моем  ошейнике  теперь  были  сильнее,  чем  раньше.  Госпожа, должно быть, узнала о моей невосприимчивости к наркотику. И она позаботилась, чтобы

эти  новые  гранулы  подействовали  на  меня  должным  образом,  черт  возьми.  Они

позаботились о том, что я ее убью.

Она  хотела,  чтобы  я  причинил  боль  Заалу  Костава  самым  худшим  способом.  Она

хотела, чтобы грузинский мужчина страдал.

Наконец  туман  в  моей  голове  рассеялся.  Я  стал  прокручивать  свои  действия,  пока

находился  под  воздействием  сыворотки.  Помню,  что  взял  толстую  веревку  и  связал

миниатюрную  грузинку  так,  чтобы  она  не  смогла  даже  пошевелиться.  Подняв  ее

обмякшее  тело  на  руки,  я  прикрепил конец веревки  к  крюку  мясника,  который  свисал  с

потолка.