чувствительной коже. Но он продолжал им двигать, пока он не пробежался по моей груди

и не обвился влажным кончиком вокруг моего соска.

Мое дыхание сбилось от страха, что я не могла двигаться, от страха перед тем, что

он  мог  сделать  дальше.  Я  знала,  что  он  подталкивал  меня  к  ответу,  проверяя  мою

решимость.  Авто  рассказывал  мне,  что  могут  сделать  палачи.  Однако  изучение  таких

актов и их выдержка даже не были сопоставимы.

Закрыв  глаза,  я  попыталась  вырваться  из  настоящего.  Вместо  этого  я  представила

себе луг из моего детства. Я вспоминала, как Заал и Анри шли рядом, пока я пряталась за

деревом,  наблюдая  за  двумя  моими  братьями,  улыбающимися  во  время  разговора.

Вспоминала,  как  бабушка  качала  меня  на  руках,  напевая  свою  любимую  песню.  Я

вспоминала, что папа покупал мне все, что я просила. Вспоминала, как лежала с мамой, как  она  гладила  меня  по  волосам,  когда  мои  младшие  брат  и  сестра  спали  в  своих

кроватках. И я представляла себе нынешнего Заала, моего sykhaara. Как я держала в руках

его фотографию, улыбающегося и влюбленного.

Вдыхая  через  нос,  я  наконец-то  представила  себе  невесту  Заала  в  окне  дома  на

Брайтон-Бич.  Я  видела,  как  его  руки  обвились  вокруг  ее  талии.  И  она  была  счастлива.

Дом,  казалось,  был  полон  подобного  счастья.  Мой  sykhaara,  после  жизни,  полной  боли, наконец-то обрел счастье. Он нашел другую семью. Это было все, что имело значение.

Стальная решимость овладела моей душой; я поклялась никогда не предавать брата.

Я не пойду на поводу у этого монстра. Что бы он ни пытался сделать.

У человека, чьи люди все еще жаждали мести. У человека, который, возможно, мог

контролировать больше людей, чем просто моих братьев.

Что если?..

Когда  я  подняла  глаза,  чтобы  встретиться  с  ним  взглядом,  мой  похититель  ожидал

моего  ответа.  Сглотнув,  я  покачала  головой,  игнорируя  пульсирующую  головную  боль.

Мужчина замер, его челюсти сжались в отчаянии.

Он отступил назад, чтобы встать рядом со мной. Я приготовилась к тому, что, как я

знала,  будет  дальше.  Свободной  рукой  он  обхватил  мое  лицо,  слегка  сжимая  щеки.  Он

отвел  мое  лицо  в  сторону,  пока  оно  не  оказалось  в  нескольких  дюймах  от  его  лица,  и

произнес:

— Ты можешь верить, что ты сильная, маленькая грузинка, но я только начал. Ты не

сможешь  вытерпеть  то,  что  я  приготовил  для  тебя.  В  конце  концов,  ты  сломаешься,  —

согнув  руку,  покрытую  татуировками  имен  своих  жертв  в  локте,  он  добавил,  —  вы  все

ломаетесь. Я гребаная Smert’ s Kosoy (прим. пер.  — Смерть c Косой). Предназначен для

единственного — убивать.