Когда  я  взглянул  на  ее  лицо,  кожа  была  бледной,  а  губы  посинели,  кожа  начала

трескаться.

Но ее глаза, эти чертовы темные глаза, все еще смотрели на меня. Только на этот раз

в них не было воды. Они смотрели сквозь меня остекленевшим взглядом.

Зная, что она на грани обморока, я подошел к противоположной стороне кровати и

взял  вентилятор  и  обогреватель,  расположив  их  перед  ее  мокрым  обнаженным  телом.

Согнув свое запястье, я поднес руку к переключателю  вентилятора холодного воздуха и

спросил:

— Скажи мне свое имя.

Она  безучастно  уставилась  на  меня.  Она  никак  не  отреагировала.  Через  несколько

секунд у нее отвисла челюсть, глаза остекленели, и она прошептала:

— Элен Мелуа. Казрети, Грузия.

Закрыв  глаза  и,  чувствуя  предательскую  сочувствующую  боль  в  груди,  я  включил

вентилятор и обдал ее гладкую влажную кожу самым холодным воздухом.

Глава 6

Зоя

Я и не представляла, что могу чувствовать еще какую-то боль. Моя кожа переходила

из  пылающего  состояния,  словно  ее  разрезали  бритвенные  лезвия,  в  ничто  иное,  как

онемение от намеренно изменяемой температуры, которую я терпела в течение последних

нескольких  часов.  Мучительный  жар  быстро  сменялся  невыносимым  холодом.  Я

попыталась высвободить руки и ноги, но вместо этого меня пронзила боль. И наручники, обернутые вокруг моих конечностей, сделали невозможным любые движения.

Я стиснула зубы, подавляя крик, который пытался сорваться с губ. Спина выгнулась

дугой.  Пальцы  рук  и  ног  напряглись.  Но  я  не  сводила  глаз  с  человека,  который  стоял

передо  мной.  Чудовище,  которое  вернулось  сегодня  с  пронзительными  кристально-голубыми  глазами.  Исчезли  расширенные  черные  глаза,  а  на  их  месте  появились  ярко-синие. Обманчиво красивая черта в таком жестоком человеке.

Теперь он наблюдал за мной, как от жары моя кожа покрылась потом, и я видела в

его пустом взгляде, что моя боль и мое страдание никак не затронули его сердце. Он был

огромным, покрытым шрамами и мускулистым, и это было самое страшное, что я когда-либо видела.

Мое  тело  продолжало  дергаться  и  вздрагивать  под  воздействием  меняющейся

температуры.  Но  я  наблюдала  за  своим  похитителем.  Я  не  прикрывалась  руками  в

смущении,  когда  его  глаза  иногда  прищуривались  в  уголках,  как  будто  он  чувствовал

дискомфорт,  причиняя  мне  боль.  Его  руки  сжимались  в  кулаки,  как  будто  он  боролся  с

желанием выключить обогреватель или вентилятор холодного воздуха.

Шли  часы,  и  я  задавалась  вопросом,  не  было  ли  это  просто  разыгравшимся

воображением. Но он был в нем: элемент сочувствия или раскаяния.

Может быть, у этого чудовища с глубокими шрамами все-таки были чувства.

С  тех  пор  как  я  очутилась  в  этом  аду,  с  тех  пор  как  этот  мужчина  заставил  меня

раздеться, я чувствовала, будто моя невинность разрывается на части.