слетел с моих губ.

— Да, — сказала я потрясенно, но честно, — ты прекрасен для меня.

Он  замер.  Словно  не  ожидая  моего  ответа,  его  черные  брови  угрожающе

нахмурились.

Я  сохранила  правду  в  своем  выражении  лица,  когда  снова  уловила  мимолетную

вспышку  уязвимости  в  его  взгляде.  Эта  вспышка  немедленно  разбудила  что-то  внутри

меня, эта секундная потеря контроля поразила что-то в моем сердце.

Тяжелые мускулы мужчины напряглись, приподнятые мышцы на плечах дернулись, но я заметила, что  мой ответ  расстроил его. Его челюсти сжались, а глаза сузились. Его

голова склонилась набок, изучая каждую часть моего лица. Затем внезапно выражение его

лица изменилось, утратив свою суровость.

Застонав, он двинулся в моем направлении, заставляя меня напрячься. На мгновение

я испугалась, что он собирается ударить меня, что я неправильно его поняла. Я боялась, что  мужчина,  который  причинял  мне  боль  в  течение  многих  дней,  вернулся.  Но  вместо

этого  его  рука  скользнула  по  моим  волосам,  а  губы  прижались  к  уголку  моего  рта.  Его

прикосновение было теплым, и я почувствовала, как тепло распространяется от головы до

пальцев ног.

Отстранившись, он провел пальцем по моей щеке и прохрипел:

— Ты не лжешь, kotyonok. Ты считаешь меня... красивым. Меня?

Его глаза вспыхнули, и он покачал головой, словно не веря своим глазам. Его рука

оставила мое лицо, чтобы снова занять свое место на вершине моих бедер. Я всхлипнула, когда его палец на этот раз опустился ниже, и он добавил:

— Впервые с тех пор, как я похитил тебя, ты не солгала. Я уродливый зверь, но ты

не солгала.

Из моих глаз снова потекли слезы. Часть меня не хотела его прикосновений, но в то

же  время  я  хотела  этого  больше  всего  в  своей  жизни.  Именно  этот  тон  недоверия  в  его

глубоком  голосе,  тон  уязвимого  недоверия,  заставил  меня  захотеть  узнать  его  больше.

Заставил  меня  хотеть  его  прикосновений  еще  больше.  Чтобы  показать  ему,  что  он  не

просто монстр, каким себя считал.

Палец, всего в нескольких сантиметрах от моей сердцевины, заставлял меня гореть.

Его реакция на мое правдивое признание побуждала меня рассказать ему все, что он хотел

знать, просто  чтобы  его  пальцы  были  на  мне.  Просто  чтобы  его  пальцы  облегчили  мою

боль.

Но  я  была  уверена,  что  не  смогу  предать  Заала.  Я  знала,  что  должна  оставаться

сильной.

— Ты хочешь меня? — спросил он, заставляя мои руки сгибаться и изгибаться.

— Нет, — прошептала я, не в силах встретиться с ним взглядом. Я не хотела, чтобы

он знал, насколько это была не правда.