сопротивляться,  я  повернул  к  ней  голову,  пока  моя  щека  не  коснулась  ее  лба.  Ее  кожа

была  влажной.  Я  прижался  губами  к  ее  лицу.  Ее  голова  откинулась  назад,  и  широко

раскрытые  потрясенные  карие  глаза  впились  в  мои.  Я  был  в  ловушке.  Я  не  мог  отвести

взгляд, пока мой член прижимался к ней сильнее.

Затем  глаза  женщины  затрепетали.  Она  затаила  дыхание,  когда  ее  тело  замерло.

Густой  румянец  окрасил  ее  щеки  и  грудь.  Громкий  крик  вырвался  из  ее  горла.  Когда  я

почувствовал, как вход в ее киску сжимается, ища мой член, прилив тепла захватил меня в

плен,  пока  я  не  взревел  в  освобождении.  Свет  вспыхнул  у  меня  перед  глазами,  когда  я

кончил сильнее, чем когда-либо по приказу Госпожи. Я боролся за дыхание, когда, бросив

взгляд вниз между ног маленькой грузинки, увидел, как мое освобождение покрывало ее

внутреннюю  сторону  бедер.  Я  все  смотрел  и  смотрел  на  это  зрелище.  Волна  обладания

прокатилась по моему телу.

Я  оставался  неподвижным,  не  зная,  смогу  ли  когда-нибудь  снова  пошевелиться, когда  почувствовал,  как  ее  рука  стала  гладить  длинный  шрам  на  моей  правой  щеке.  Я

откинул  голову  назад.  Даже  при  этом  резком  движении  она  не  убрала  свою  руку.  Я

сглотнул и увидел, как ее палец снова начал двигаться вниз по моему лицу, следуя по пути

шрама к его конечной точке, на моей груди.

Я  ослабил  хватку  на  ее  бедрах.  Затем  она  села  на  мой  размягчающийся  член.  Мое

сердце забилось быстрее, чем когда-либо, когда она накрыла мою руку своей. Мои брови

опустились  в  замешательстве,  когда  она  своей  маленькой  ручкой  подняла  мою  руку  и

поднесла  к  центру  своей  груди.  Ее  глаза  не  отрывались  от  моих,  когда  она  взяла  под

контроль мой указательный палец и провела им по своей коже, пока он не остановился на

ее плече.

Женщина  моргнула.  Затем  снова  моргнула,  пока  не  прижала  подушечку  моего

пальца  к  своей  коже  и  молча  начала  двигать  мой  палец  по  кругу.  Мое  дыхание

остановилось,  когда  я  понял,  что  чувствую  грубую  кожу  шрама  на  ее  плече.  Я  глубоко

вздохнул, и она переместила мой палец на другое плечо, повторяя действие.

Она  смотрела  на  меня  так,  словно  хотела  что-то  сказать,  но  ее  рот  оставался

закрытым,  а  губы  неподвижными.  Наконец,  она  направила  наши  соединенные  руки  к

третьему шраму, который, как я знал, был у нее на бедре.

На этот раз, пока мой палец касался ее кожи, она прошептала:

— У нас обоих есть шрамы.

Мою кожу покалывало от понимания в ее голосе.