Я нахмурился. Меня не спрашивали, как меня зовут, с тех пор как мне исполнилось

двенадцать. Но я помнил об этом. Я помнил все. Мой разум никогда не забывал, даже под

действием наркотика. На протяжении долгих лет я видел, как многие мужчины входили и

выходили  из  тюрем  Госпожи.  Но  там,  где  они  пали  жертвами  наркобарона,  который

вливал  в нас наркоту,  я боролся с этим каждой  унцией своего существа. Я притворялся.

Играл свою роль и сохранял память. Мое имя было запечатано в моем сердце.

— Валентин, — признался я тихим, скрипучим голосом. — Меня зовут Валентин. —

Я ворочал языком во рту, имя было таким незнакомым на моих губах.

— Валентин, — прошептала Зоя.

Ее голос был бальзамом для моей внутренней ярости, и хотел я этого или нет, но я не

мог себя больше контролировать.

На две секунды я прижался губами к ее губам.

Это был мой самый первый поцелуй.

Глава 11

Зоя

Это  сработало.  У  меня  получилось  достучаться  до  него.  Все,  чего  я  добивалась, соответствовало моей стратегии. Или могло бы соответствовать ровно до тех пор, пока я

не узнала, насколько сломленным он был, что приводило мои планы к краху.

Я  позволяла  ему  дотрагиваться  до  меня.  Подчинялась  каждой  его  прихоти.

Закованная в кандалы, я решила позволить ему делать со мной все, что он хотел. Ослабляя

тем самым его решимость.

Но я не ожидала, что и моя решимость тоже ослабнет.

Я  стала  зависимой  от  его  прикосновений,  стонала  и  отдавалась  наслаждению, которое он выжимал из моей плоти.

Когда  он  вернулся  из  дальней  комнаты,  что-то  в  нем  изменилось.  Он  выглядел

побежденным. Его бугрящиеся мышцами плечи были низко опущены.

Вернувшись,  он  освободил  меня  из  кандалов,  уложил  на  настоящую  кровать, выдвинутую  из  стены,  затем  обнял  меня,  в  его  глазах  я  распознала  новую  эмоцию  —

сострадание.

Моя  голова  болела,  пока  я  задавалась  вопросом,  не  было  ли  это  еще  одной

проверкой. Но что-то  внутри меня говорило, что  все было реально. Я прорвалась сквозь

его высокую стену.

Он  был  нежен,  но  решителен.  Когда  он  доставлял  удовольствие  себе  в  тандеме  с

моим  собственным,  я  знала,  что  что-то  изменилось.  Воздух  вокруг  нас  был  заряжен

статикой. И было в его прикосновениях что-то новое — мягкость и заинтересованность —

это то, что успокоило и ублажило мою разгоряченную кровь.

Валентин.  Его  зовут  Валентин.  Такое  красивое  имя  для  кого-то  столь  жестокого  и

покрытого шрамами. Для кого-то  столь порочного. Но все же, несмотря  на то,  что было

опасно, я чувствовала себя обязанной раскрыть свое настоящее имя.

Я знала, что внутри него скрыт хороший человек. Глупо, но я хотела, чтобы он знал

мое настоящее имя. Я хотела, чтобы в следующий раз, доставляя мне удовольствие, с его

губ сорвалось мое имя.

А затем он поцеловал меня.

Его губы были мягкими, но решительно прижимались к моим.