Я побледнела от боли. Но Валентин продолжал рубить веревку; он рубил до тех пор, пока

последним  ударом  не  перерезал  веревку,  и  я  упала  на  кровать.  Найдя  силы  в  отчаянной

потребности  освободиться  от  своих  оков,  я  размотала  веревку  на  груди  и  руках  и

прикусила губы от боли, когда кровь стала наполнять мои мышцы.

Увидев  брошенный  на  кровати  нож,  я  потянулась  вперед  и  дрожащими  руками

перерезала веревку на лодыжках. Как только веревка разорвалась пополам, я сбросила ее с

ног.

Перегнувшись через край кровати, меня вырвало на пол. Чувствуя головокружение

от  пережитого  страха,  я  перекатилась  на  бок.  Когда  подняла  голову,  то  увидела

Валентина, прислонившегося спиной к ближайшей стене. Его голубые глаза были полны

сострадания, а руки дрожали, когда он смотрел на меня.

— Зоя, — прошептал он, и стыд засиял в его теперь уже ясных глазах.

Я  попыталась  заговорить,  хотела,  но  его  массивное  тело  начало  трястись.  Я

наблюдала,  как  его  губы  сжались,  а  руки  поднялись к  ошейнику.  Это  было  странно,  но, когда  Валентин  начал  дергать  металлический  ошейник,  изо  всех  сил  пытаясь  разорвать

его,  его  глаза  были  сосредоточены  на  моей  груди.  Не  понимая,  на  что  он  уставился,  я

сумела посмотреть вниз, только чтобы увидеть свою кожу, покрытую красными следами

зубов.

Валентин издавал разочарованные стоны. Он тянул себя за ошейник, ноги слабели с

каждой  попыткой.  Струйки  крови  начали  вытекать  из-под  ограничивающего  его  шею

металла. Когда ошейник дюйм за дюймом сдирал с него кожу, я видела, как с новой силой

в нее вонзаются иглы.

Увидев, что Валентин упал на колени, а металлический ошейник наполовину свисает

с  его  шеи,  я  заставила  себя  подвинуться  к  краю  кровати.  Мне  нужно  было,  чтобы  он

прекратил. Его лицо было ярко-красным от усилия снять ошейник, и капилляры лопались

в белках его глаз, красный цвет заменял белый.

Я уже открыла было рот, чтобы сказать ему, чтобы он прекратил, когда с последним

прерывистым ревом металлический ошейник с глухим стуком упал на пол. Я уставилась

на  ошейник  на  полу,  на  внутреннюю  часть  устройства.  Это  было  самое  ужасное,  что  я

когда-либо видела. Десятки иголок торчали на равном расстоянии друг от друга по краям.

Рядом с ними были маленькие пластиковые шарики, наполненные жидкостью. Половина

из них были пустыми, но половина все еще были полными.

Я  вздохнула  с  облегчением,  когда  до  меня  дошло  то,  что  Валентин  снял  ошейник.

Когда  подняла  глаза,  то  увидела,  что  он  сидел,  прислонившись  к  стене.  Его  руки

сдерживали шею.  Его  лицо побледнело, но то, что  заставило меня  поднять свое избитое

тело с кровати, было кровью, стекающей по его груди.

Лихорадочно  двигаясь,  я  поплелась  туда,  где  сидел  Валентин.