колени рядом с ним, его тусклые глаза нашли мои.

Он открыл было рот, чтобы заговорить, но я покачала головой.

— Нет, — прошептала я, — не пытайся говорить.

Я убрала его руку от его шеи, и когда она упала, я с трудом сглотнула. Отверстия от

игл  на  шее  сильно  кровоточили.  Там,  где  раньше  был  металлический  ошейник,  на  его

коже появился толстый красный шрам. Я догадывалась, что он, должно быть, носил этот

ошейник уже много лет, Бог знает, сколько.

Валентин открыл рот, чтобы заговорить.

— Нет, — твердо сказала я.

Закрыв глаза в явном раздражении, он поднял свою слабую руку и указал на стену.

Сначала  я  не  могла  понять,  на  что  он  показывает.  При  ближайшем  рассмотрении  я

заметила очертания двери. Поднявшись на ноги, я медленно подошла к двери и нажала на

кнопку.  Дверь  со  щелчком  открылась.  Внутри  была  небольшая  ванная  комната.  Я

кивнула,  когда  поняла,  что  это  была  та  самая  ванная,  которую  он  позволял  мне

использовать с момента моего похищения. Он всегда завязывал мне глаза перед тем, как я

пользовалась  туалетом.  Что  было  пыткой.  Поэтому  я  не  знала,  куда  пойти  облегчиться, если только он не отведет меня туда.

Мои  глаза  осмотрели  душ,  унитаз,  раковину  и  остановились  на  маленькой  дверце

шкафа  в  конце  комнаты.  Я  подошла  к  нему  и  вздрогнула,  увидев  свое  отражение  в

зеркале. Затем я открыла дверцу, полотенца были свалены в кучу. Бутылки с перекисью

водорода стояли там же, вместе с другими лекарствами, которые мне были не знакомы.

Я  схватила  несколько  полотенец,  перекись  водорода  и  поспешила  из  ванной  так

быстро, как только могла. Войдя в комнату, я заметила, что глаза Валентина уже смотрят

на меня, а его широкая и массивная грудь залита кровью.

Опустившись на пол, я тут же взяла полотенце и прижала мягкую ткань вокруг его

шеи,  стараясь  впитать  как  можно  больше  крови.  Валентин  даже  не  вздрогнул,  вместо

этого он уставился на мою грудь, его ноздри раздувались, а губы сжались.

— Я в порядке, — сказала я.

Его  глаза  встретились  с  моими.  Ничего  не  было  сказано.  Я  все  равно  не  была

уверена, что он сейчас мог говорить.

Убрав полотенце, я взяла бутылочку с перекисью и прижала ладонь к его щеке.

Когда он посмотрел на меня, я произнесла:

—  Будет  больно,  но  мы  должны  промыть  раны  вокруг  твоей  шеи.  Нам  нужно

остановить кровь.

Безжизненные  глаза  Валентина  не  двигались,  даже  когда  я  налила  перекись  на  его

порез и шею.

Я  вздрогнула,  понимая,  каково  это  было.  Я  снова  прикрыла  раны  чистым

полотенцем.  Придвинувшись  ближе,  мое  сердце  было  так  же  разбито,  как  и  мое  тело,  я

рассмотрела сломленное выражение его лица.

Валентин  следил  за  мной  все  это  время,  но  я  видела,  как  его  глаза  закрываются.