Если бы меня забрал Брюс, я бы с нетерпением ждала легкой беседы. Он охотно шел мне навстречу. Вообще Хиро был самым хорошим, он и глазом не моргнул, не зависимо от того, как много вопросов я задавала, даже если его ответы больше походили на загадки. Хотя Кир не сказал и слова. Все то время, что мы провели в коридоре, он смотрел на меня с озадаченным выражением лица, будто я была говорящей собакой, хотя мне следовало бы лаять и сидеть на своем месте — на полу.

     Он установил быстрый темп, и я старалась изо всех сил не отставать от него. Я опустила голову и выпрямила ноги. По крайней мере, пока он расчищал мне проход и я спешила, у меня не было времени на то, чтобы все четко обдумать. Будто я шла за папой.

     Нет, серьезно.

     Леон шел в конце, следуя за мной. Он даже не выглядел запыхавшимся. Мы прибыли к резной двери за более короткий срок, чем это возможно. Дверь открылась, и Кир отошел в сторону.

     — Миледи.

     Я ступила в потертую гостиницу. Только когда двери закрылись с щелчком позади меня, я поняла, что Кир не последовал за мной. Я простояла там секунду, моя сумка съехала с плеча, и когда двери с другой стороны комнаты призрачно открылись, я была готовой ко всему.

     Какая-то часть меня ожидала этого. Я вдохнула запах специй и парфюма, и вспышка ярости дернула меня настолько сильно, будто я была собакой на цепи.

     Анна, стоя в двери, уставилась на меня. Я тоже уставилась на нее.

     Она выглядела немного стройнее, но кого-то это могло бы сделать измученным, ее же — гламурной. Это был первый раз, когда я видела ее в чем-то кроме платья из старых времен. Она была в модно потертых джинсах и клочке красного шелка, который, должно быть, был слишком дорогим топом, чтобы здравомыслящий человек заплатил за него. Она была бледной, руки обнажены, из декольте выглядывал красный кружевной лифчик. Я не культуристка, но папа бросил бы один взгляд на руки Анны и назвал бы их «слабыми». Это не самое убийственное прилагательное в его лексиконе, но что-то близкое к нему.

     Она даже улыбалась, лицо в виде сердца было открытым и ярким.

     — Ну, привет, незнакомка!

     Клянусь Богом, она щебетала.

     На мгновение меня наполнило беспокойство. Я думала о том, чтобы отступить назад, но решила, что будет лучше не показывать страх. Это было символом веры в бабушку и папу: показать страх — отличный способ дразнить непредсказуемого человека или животное.

     — Хэй. Кир сказал, что...

     — Я попросила его привести тебя немного раньше. Ну, ты знаешь, время для девочек, — она небрежно зашла в комнату, завалилась на один из кожаных диванов. Он даже не заскрипел, принимая ее так, будто она королева. — Становится так утомительно. Вокруг слоняются только парни!

     То, как она это сказала, подсказало мне, что ей вообще не казалось это утомительным. Нет, звучало так, будто от нее ожидали, что она будет жаловаться на это, пока она смотрела на свои ногти и ухмылялась своей удовлетворенной полуулыбкой.

     Я стояла, не желая проходить в комнату. Понятия не имела, что я собиралась сказать ей, но мой рот открылся и позаботился об этом за меня.

     — Где твои телохранители? Я никогда не вижу их с тобой, — и они все носят красные рубашки, не так ли? Держу пари, что носят. И обтягивающие джинсы.

     — О, они, — она махнула рукой. — Они вокруг здания. Я не нуждаюсь в них здесь, с приятельницей-светочей.