Изменить размер шрифта - +
Ковры, приглушенные цвета, картины на стенах. Я в частном доме, не в учреждении. Колдуны смотрели Нику вслед, на закрывающуюся дверь, а у меня рука ползла к заднему карману джинсов, нащупывая бугорок телефона. Блин, Ник ведь напомнил мне, как можно отсюда выбраться. Зазвонивший телефон может прорвать круг — если ты достаточно изощрен в искусстве их пробивания.

Дверь бесшумно, крадучись, закрылась, и я услышала, как кто-то из пятерых вздохнул.

— Вот не нравится мне этот человек, — сказал кто-то.

— И мне, — подхватила я громко, потом убрала пальцы подальше от ломающего ощущения барьера. Все еще слишком сильный. Надо, чтобы они еще ослабили бдительность.

Очевидно, они ждали ухода Ника, потому что выстроились за спиной женщины с лэптопом лицом ко мне, как жюри присяжных. Сама она выглядела на спортивные сорок лет, но я бы поставила все свои деньги, что этому загорелому на серфинге телу ближе к сотне. Такую непринужденность или уверенность за сорок паршивых лет не набрать, даже если умеешь держать равновесие по струночке. Короткие волосы обесцвечены солнцем и морем, а не химией в салоне, а тонкий горбатый нос облезал от солнечных ожогов.

Уравновешивал ее тот самый старый колдун с неработающим амулетом. Он тоже выглядел где-то на сорок, одежда на нем была старомодная и с виду дорогая. Она его облегала, пожалуй, слишком туго, сообщая мне, что обычно он носит амулет стройности. За ними сидела средняя пара мужчина-женщина, оба — на вид тридцатилетние, что достигается чарами, а еще за ними — юноша с ястребиным носом, скорее всего контрагент Вивьен. Моего примерно возраста, и еще только набирает полную убийственную силу. У каждого была лента Мебиуса — знак ковена. Тридцатилетнего вида толстуха им закалывала длинные светлые волосы.

— Рэйчел Морган! — заговорила женщина с лэптопом, и в голосе звучали официальные интонации. — Ты предстала перед ковеном морально-этических норм, чтобы ответить за серьезные преступления.

Я вздохнула. Мало у меня было надежд на хороший исход.

— А почему вы ко мне не приехали? Поговорили бы, решили бы вопрос за чашечкой кофе. Все лучше, чем чтобы Вивьен разносила овощную секцию магазина. Теперь там ФВБ и вообще каша заварилась.

Я про это упомянула, чтобы они знали: делу дан ход. Так просто это не закопать теперь.

Конечно, женщина подняла холодный невозмутимый взор, но палец у нее дернулся.

— Брук? — обратился к ней старик тоном резкого предупреждения, оглядывая мои слипшиеся от клубники волосы. — Мы договорились, что Вивьен едет только на рекогносцировку.

О, так это ее настоящее имя!

Брук едва заметно пожала плечами, но я поняла, что она на меня злится. Ага, это я во всем виновата.

— Объект изменил поведение, мы боялись, что потеряем ее, — ответила Брук. — Времени всех опрашивать не было. Риск был рассчитанным, и Вивьен согласилась его на себя принять.

Ах, объект изменил поведение! Ал меня отослал домой раньше, что ли? Так сколько же они уже за мной следят? Я со злостью стряхнула с рукава измазанный пеплом кусок клубники.

— Не знаю, что вам наплел Каламак, но я не опасна!

Они удивленно шевельнулись. Очевидно, для них было неожиданно мое знание, что он тут замешан.

Брук поджала губы, посмотрела на них на всех раздраженно.

— А мы думаем, что опасна.

— Вовсе нет, — огрызнулась я, глядя, как старик что-то шепчет блондинке на ухо. — Трент раздувает из мухи слона.

Ох и стукну же я Трента. Как следует. Я не демон, чтобы таскать меня как игрушку на ниточке!

Брук со злостью обернулась на шепот за спиной:

— Нельзя ли это отложить на потом?

Я попробовала барьер — он был еще крепок.

Быстрый переход