Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
. — заявил я светло. — Нет-нет, вина не надо, никакого пира!.. Но чернильница и бумага не помешают.
    Сандорин вскрикнул в удивлении:
    — Разумеется, есть! Я же грамотный…
    Он поспешил вперед и распахнул в стороны вход в шатер, роскошный до безобразия, внутри все в золотистом шелке, масса золотых украшений,

в углу скрещенные церемониальные копья, тоже в золоте, но, к счастью, посреди не роскошная кровать, а все-таки стол, прекрасный рабочий

стол с чернильницей, стопкой гусиных перьев и двумя листами бумаги.
    Правда, ложе все-таки роскошное, но сдвинуто к стенке, дескать, принц — воин-крестоносец, а не сластолюбец, смотрите и запоминайте.
    — Ваше высочество, — воскликнул Сандорин с энтузиазмом, — чем могу?
    Я кивнул и молча сел на стол. Память сразу же выдала придуманное утром начало: «Ваше императорское Величество, при всем желании не могу

принять этот бесценный, без всякого сомнения, дар, ибо это у пчел можем красть мед и не чувствовать стыда, но незаконно присвоить женщину,

принадлежащую другому, это нечестно…»
    Альбрехт, опасаясь, что забыл, подсказал:
    — Вы зачеркнули «нечестно» и написали «не по-христиански и не по-мужски», а дальше увязли в болоте умничанья ваших советников. Потому

никого не слушайте, дорогой сюзерен.
    — Когда дело касается женщины, — буркнул Норберт, — нельзя слушать даже себя.
    Сандорин смотрел ошалело.
    — Что? Снова стараетесь избавиться от принцессы Аскланделлы?
    — А вы против? — спросил я свирепо. — А как же Лиутгарда?
    Он поперхнулся, промямлил жалко:
    — Ну… дело ж в этикете…
    — Вот и помогайте, — рыкнул я, — составить письмо со всеми учтивостями этикета, но твердое, как слово сэра Растера, и гибкое, как

совесть нашего графа Альбрехта!..
    Через полчаса из шатра Сандорина почти выбежал сэр Норберт со свитком в руке, опоясанным красными шелковыми шнурками и в багровых

сургучных печатях.
    Я вышел следом и успел увидеть, как лихо взметнулся в седло один из самых быстрых гонцов, сухо простучала дробь копыт, и вскоре оба с

конем исчезли из виду.
    Альбрехт оглянулся, прислушался.
    — Ого, нас догоняет обоз?.. Здесь привал?
    — Никаких привалов, — отрезал я. — Нам еще трое суток двигаться на восток к границам Пекланда, где и остановимся на недельный отдых!

Никаких отклонений от плана, ясно? Постоянство внушает людям уверенность.
    — Гм, почти верно…
    — И никаких приключений по дороге, — сказал я наставительно. — Все они — от дурости, несообразительности и непредусмотрительности!..

Все приключения от «приключилось», а хорошее не приключается, дорогой сэр Альбрехт. Потому вперед и с песней!
    Он улыбнулся с едва заметной насмешкой.
    — Это мы умеем. Вперед и с песней. Да еще если выпить…
   
   
    
     Глава 2
    
    Земля отзывается тревожным гулом от топота тысяч и тысяч конских копыт, а от ударов сапог на двойной подошве дрожит и недовольно

стонет.
    В слабом рассвете стальные доспехи блестят пугающе незнакомо, словно на берег выбралась из моря масса чудовищ в прочном хитине с головы

до ног, с которого еще бежит вода.
Быстрый переход
Мы в Instagram