Луи послал рыжего вперёд. Солнце, пронизавшее кроны деревьев косыми утренними лучами, светило в глаза преследователям, и те не сразу поняли, на каком расстоянии возник перед ними всадник. Звон тетивы прозвучал одновременно с их криками – и бровастый, согнувшись пополам, стал медленно сползать на землю.

«Кажется, я его всё же не убил! – успел подумать Луи. – Ну и железячина – даже не прицелиться как следует... А впрочем, пусть его живёт. Лишь бы отвязался!»

Кнехты что то орали, лихорадочно заряжая арбалеты. Они ждали, что француз, подстреливший их предводителя, вновь обратится в бегство, однако Луи, напротив, дал шпоры коню и поскакал навстречу преследователям.

Зарядить арбалет успел только один из них. Но пущенная в спешке стрела лишь чиркнула рыцаря по плечу – точнее по железу его кольчуги, не причинив ему никакого вреда. Меж тем второй кнехт лихорадочно крутил катушку, словно не видя налетающего на него врага. И опомнился, лишь когда широкое белое лезвие сверкнуло ему прямо в глаза. Больше он уже ничего не увидел.

Его товарищ решил не испытывать судьбу. Развернув коня, он бросился наутёк, и вскоре стук копыт рассыпался среди шелеста листвы и гомона птичьих голосов.

Луи соскочил с седла. Держа оружие наготове, подошёл к бровастому. Тот лежал, всё так же сжимая поводья, и конь, которому он из за этого низко пригнул к земле голову, нетерпеливо дёргал повод, стараясь освободиться. Стрела вошла немцу в бок, но, как и предполагал Шато Крайон, не убила его – услышав шаги, бровастый повернул голову и открыл до того болезненно зажмуренные глаза.

– Кто вы такие? – спросил Луи. – Для чего вам понадобилось брать в плен мирного трубадура?

Раненый не понимал по французски, но, видимо, догадался о смысле сказанного. Однако лишь качнул головой и, заметив склонённую к нему голову коня, выпустил поводья, давая тому свободу.

– Я сам объясню тебе, для чего они это сделали! – послышался за спиной голос Блонделя. – Едем отсюда скорее – мы должны спешить. А этот человек, возможно, и сам не знает, почему получил такой приказ. Знал тот, которому ты вогнал в глаз кинжал. Это он бил меня и допрашивал. Едем, Луи!

Молодой человек опять прислушался. Издали донеслись голоса – должно быть, двое остававшихся возле постоялого двора, теперь, сев на лошадей своих убитых товарищей, пустились вдогонку за остальными и, скорее всего, столкнулись со спасавшимся бегством арбалетчиком.

– Думаю, они найдут этого молодца, – Луи кивнул на бровастого. – И если ему ещё можно помочь, сделают это. Раз не он разукрасил вашу благородную внешность, мессир Блондель, то у меня к нему больше нет вопросов. Да и вообще добивать раненых не в моих правилах. Сто против одного, что ваши друзья втроём не станут продолжать погоню. Вперёд! До вечера будем за тридцать сорок лье отсюда. И остановимся, когда найдём безопасное местечко, чтобы поужинать и переночевать.

– Да, – заметил трубадур, вновь вскакивая в седло. – Это смешно, но спать мне сейчас хочется больше всего.

– Лишнее доказательство вашего природного мужества, мессир! – улыбнулся Луи. – Но только предупреждаю: где бы мы ни расположились, будь там хоть перины из лучшего фламандского полотна, набитые чистейшим пухом, я не засну, покуда не услышу, что с вами приключилось, и каким образом вы угодили в западню.

Глава 4

Третий куплет

– Неподалёку от Вены расположен очень красивый замок. Его лет двести назад построили. Он называется Дюренштейн. В последние годы Леопольд Австрийский очень часто и подолгу в нём бывает. И у меня с самого начала родилось подозрение, что там он и мог бы укрыть короля Ричарда.