– Я бы и сам не поверил! – воскликнул трубадур. – Было совершенно тихо. И вот я услыхал, как сверху, прямо из той бойницы, где был виден свет, донёсся голос. Он пел песню... песню, что сочинил Ричард там, в Палестине! Песню, которую мы с ним пели вдвоём.

Луи так и подскочил:

– Ты... Вы... Ты уверен!?

– Ещё как! Да я её узнаю из сотни песен. Вот послушай!

Подтащив к себе сумку, молодой человек вытащил оттуда свою лютню, быстро её настроил, и его пальцы скользнули по струнам.

– Хочешь ли злата, рыцарь мой милый,

Чтоб не потратить до самой могилы,

Чтоб унести не было силы,

Хочешь иль нет?

– Что мне твоё хладное злато?

Счастлив ли всякий сильно богатый?

Прочь уходи, искуситель рогатый 

Вот мой ответ!

Блондель пропел эти слова и вновь пришёл в волнение, но на этот раз тотчас взял себя в руки.

– Я узнал не только слова, мессир граф! Я узнал голос, понимаете? Это был голос моего короля! Голос Ричарда!

– Так мы нашли его! – закричал Луи. И, тревожно оглянувшись, зажал себе рот ладонью. – Дальше, дальше, Блондель! Что было дальше!?

– Я запел второй куплет той же песни. Как можно громче запел:

– Хочешь тебя властью одарим?

Всем королям стать государем,

Миру всему стать государем

Хочешь или нет?

– Высшая власть только у Бога,

Жизнь на земле – просто дорога,

Власть на земле – смерть у порога 

Вот мой ответ!

Замолчав, я снова напряг слух. И ждал долго.

– И ничего не услышали? – дрогнувшим голосом спросил Луи.

– Услышал. Сверху вдруг прозвучал третий куплет песни. Третий, понимаете?

– Чего же тут не понять! – граф Шато Крайон почти разозлился: ну что за люди эти поэты – надо о главном, а они – всё о своём! – Вслед за вторым куплетом всегда звучит третий.

– Да нет! – покачал головой трубадур. – Дело в том, что третьего куплета у этой песни не было. Понимаете? Не было и всё. Обычно в конце мы повторяли в два голоса последние четыре строки второго куплета. Их я и ожидал услышать. Но услышал совсем другое.

– Вот как! И что же пропел король? Если только вы не ошиблись, и это был действительно он.

– Это был он! У меня ведь музыкальный слух, мессир, и я никогда не путаю голоса. А голос Ричарда вообще нельзя спутать ни с каким другим. Он пропел... Я запомнил:

– Рыцарь, страшись! Скоро погибнешь!

В тесных сетях неведомо сгинешь,

Если меня снова отринешь!

Лучше смирись!

– Что мне с того, бес искуситель?

Вечно со мной Ангел хранитель,

Силы мне даст Бог Мой Спаситель.

Враг, отступись!

– Может быть, слова были немного иные, но именно такой. Я подумал, что, быть может, Ричард хотел поведать мне об опасности, которая ему угрожает.

– И не мог вас окликнуть, потому что либо был в комнате не один, либо под дверью стояла стража. А, возможно, он боялся за вас.

Луи опустил голову и нахмурился, обдумывая рассказ трубадура. Конечно, Блондель – человек с пылким воображением, но такое нельзя придумать. Замок Дюренштейн... Ничего себе! Луи никогда там не бывал, но слышал про эту неприступную твердыню. Туда не проникнешь незаметно и уж точно нечего думать взять его штурмом, даже будь у них армия.

– За меня он и боялся, – продолжил Блондель. – И, выходит, не зря.