– Но ведь и ты собирался поехать со мной, милый. Я даже приказала оседлать коней для нас обоих.

Краем глаза Эльза заметила злобный взгляд Парсифаля, в этот раз устремлённый на его сына. Лоэнгрин смешался и опустил голову.

– Да, я хотел было тоже послушать. Но видишь, обстоятельства изменились. Поезжай без меня. И надеюсь, к ужину ты вернёшься.

Она почти выбежала во двор замка, не понимая, какое чувство в ней сильнее: прежний страх перед магистром или негодование из за трусости мужа. И что же? Выходит, Парсифаль запрещает ему бывать в храме?! Но ведь тамплиеры везде заявляют, что они тоже – рыцари Креста!

– Лошади ждут, герцогиня! – доложил конюх Хельмут. – Ваши пажи уже в сёдлах. А где же герцог?

– Он не поедет! – не скрывая злости, отрезала Эльза. – Прикажи опустить мост.

– Слушаюсь. – Хельмут или не удивился, или очень хорошо скрыл своё удивление. – Деток, стало быть, вы тоже не берёте?

– Дети с кормилицей будут на службе в здешней церкви. С ними нужно тоже отправить двух трёх пажей.

– Слушаюсь.

Старый конюх, хорошо зная привычки хозяйки, оседлал для дальней поездки её любимого коня – серого в яблоках жеребца Либена. Либену было уже двенадцать лет, но он и не думал стареть – стройный, гладкий, удивительно спокойный, и в то же время необычайно резвый, – это был лучший конь в конюшнях замка. Некогда серого годовалого жеребёнка подарили ей на шестнадцатилетие. Подарил рыцарь, который верно служил её отцу и прославил его. И которому, как все тогда поговаривали, старый Готфрид Брабантский непременно отдаст в жёны свою красавицу дочь...

– Фридрих! – прошептала Эльза, обнимая шею ласково потянувшегося к ней коня и окуная лоб в пушистую белую гриву. – Фридрих Тельрамунд! Если бы ты сейчас был здесь! Как всё было бы просто и спокойно!

Она сама испугалась этих невольно вырвавшихся слов. Никогда ещё герцогиня так не думала. И никогда не вспоминала Фридриха. Или думала, что не вспоминает...

Либен смотрел на хозяйку большим чёрным глазом и тёрся горячей щекой о её руку.

Эльза тряхнула головой, перевела дыхание. Затем повелительно кивнула пажам и вскочила в седло.

Глава 2

Старый Муталиб в новой роли

Парсифаль прислушался к удаляющемуся стуку копыт и снова устремил насмешливый взгляд на смущённо молчащего сына:

– Ну что же, Лоэнгрин? Я вижу, за десять лет ты очень даже свыкся с обликом доброго христианского правителя. Ты уже и на службы в храм ездишь!

Молодой герцог резко поднял голову.

– За всё время раз пятнадцать и ездил, либо ходил в здешнюю церковь, – раздражённо произнёс он. – А так провожу некоторое время в часовне замка, и этим все удовлетворяются. А как бы ты хотел, отец? Ты же сам позволил мне стать тем, чем я стал. Герцог Брабанта не может позволить, чтобы его заподозрили в ереси и даже в недостаточно усердном исполнении христианских обязанностей. Кроме того, – тут он слабо усмехнулся, – наши обеты разрешают внешне действовать по чужим правилам.

– Разумеется, – кивнул магистр. – Надеюсь, ты делаешь всё это действительно ради соблюдения тайны. Но, судя по всему, ты до сих пор влюблён в эту женщину.

Лоэнгрин вспыхнул.

– Это тем более не запрещено!

В глазах Парсифаля на мгновение мелькнул и тотчас погас опасный огонь. Затем он посмотрел на сына с недоумением:

– Не всё облекается в форму закона и запрета. Странно, что ты так и не понял этого! Любовь нельзя запретить, это то же самое, что запрещать кошке входить в дом – так или иначе она туда пролезет. Но если кошку никак не удаётся выгнать, а быть в доме ей нельзя, то хозяину придётся убить её.