– Да ну! – фыркнул Парсифаль. – То то евреи живут с одной женой всю жизнь, равно, как и христиане. А если поглядеть, какие красавицы ваши жёны, так и подавно позавидуешь такой терпеливости...

– Опять же, бывают всякие! – вкрадчиво возразил шпион. – Встречаются и очень даже красивые. Но дело ведь не в том, что живёшь в одном доме. Можно жить и каждый день пользоваться, но не придавать этому значения. Вы же не думаете о том, что много лет спускаетесь по одной и той же лестнице, открываете одну и ту же дверь. Но любить десять лет одну женщину – это не у каждого получится. Поэтому Лоэнгрин может и к тому самому Тельрамунду относиться иначе. Вы так не думаете?

– Думаю, – магистр пожал плечами. – Я никогда не забываю просчитать все возможные ходы. Но для чего же я тебя то здесь оставляю?

– Ну, это уж понятно! Раз понадобился старый Муталиб, то есть, простите, старый Шмуль... Видите, ведь и сам путаюсь! Словом, раз я понадобился, значит, нужен глаз да глаз!

– Вот вот, – кивнул магистр. – И не только за герцогом. За герцогиней – прежде всего. Я назвал её дурой, и она действительно дура, раз таскается в церковь, да ещё в Гент, когда тут поблизости есть церквуха, поменьше только, в которой нагородят точно такой же ерунды. Но при этом Эльза может оказаться наблюдательной, вдруг да заметит перемены в муже. Да и замок она знает неплохо, и это может оказаться опасным. С неё ты должен глаз не спускать в первую очередь!

– И если что, то у неё тоже должна заболеть лошадка? – блестящая физиономия шпиона расползлась в улыбке. – Ну да, ну да! Лошадка понесёт, слуг рядом не окажется...

– Э, нет! – сердито одёрнул бен Рувима Парсифаль. – Такие фокусы Лоэнгрин тоже знает. Во всяком случае, о них слышал. Нет, тут лучше будут твои травки или что нибудь в этом роде. Ну, за остальными, кто здесь живёт, – за слугами, охранниками – ты тоже станешь приглядывать. В этом случае я пожалуй что буду спокоен.

– Я сумею угодить вашей милости! Но что делать, если опасен станет сам герцог?

Магистр бросил через плечо короткий жёсткий взгляд.

– В этом случае решать буду я.

И, отвернувшись, он зашагал по стене к лестнице.

Глава 3

Помыслы и поступки

– С ума она сошла, что хочет видеть меня в такую рань? Конечно, ей и пора бы уже выжить из ума, но вроде раньше заметно не было! А вы всё что же – не могли сказать, что я ещё сплю?

Его величество Филипп Август, король Франции, в гневе едва не позабыл, что сидит в своей ванне нагишом, и хотел уже вскочить во весь рост, но заметил смятение, появившееся на лицах двух молодых придворных дам. Они только что внесли в комнату одна – королевское платье, другая – поднос с кувшином вина и кубком: его величество любил, принимая ванну, выпить несколько глотков, это его освежало. Уйти дамы не успели, а теперь уже побоялись – вдруг Филипп сочтёт это оскорблением? Надо же было королевскому пажу войти с неожиданным сообщением как раз сейчас!

Остальные пажи и слуги тоже растерялись: а ну как под горячую руку попадёт и остальным?

– Ступайте, ступайте! И отведите её в какую нибудь приличную комнату, вина подайте, что ли... И скажите, что часа через два я её с удовольствием приму.

– Через два часа? Вы два часа собираетесь сидеть в своей бочке , Филипп? За это время вы размокнете и расползётесь, как хлебный мякиш!

Голос, произнёсший эти слова, прозвучал так спокойно и уверенно, словно женщина, без раздумий переступившая порог королевской спальни, имела на то полное право и была тут хозяйкой.