– Не знаю, про какого вы слышали, – покачал головой Фридрих, и на его губах появилась улыбка, которой прежде его друзья не видели – открытая и радостная. Она сразу сделала жёсткое лицо германца очень молодым и очень красивым.

– Я слышал про самого знаменитого рыцаря Германии и не думаю, что есть ещё такой же! – Но тут в глазах короля появилась тревога. – Сир Эдгар, а где же ваш оруженосец?

Молодой рыцарь рассмеялся:

– Не сомневался, что вы про него спросите. Не тревожьтесь, государь, «малыш Ксавье» жив здоров. Благодаря вам! Сейчас ему поручено, – тут он понизил голос, – отвезти в безопасное место одну даму. Но о ней я не хотел бы говорить, пока нас могут услышать чужие уши. Позвольте, я помогу вам сойти с седла!

Ричард с облегчением перевёл дыхание. Для него едва ли не главным сейчас было узнать, что Мария в ту роковую ночь не погибла и не попала в плен.

– Сейчас, мессир, одну минуту!

Львиное Сердце подъехал к герцогу и тем же царственным жестом, каким подавал руку рыцарю Лионскому, протянул её Леопольду. Лязг железной цепи и кровавые пятна на истрёпанной повязке вокруг запястья придали этому жесту ещё больше величия.

– Я должен извиниться перед вами, Леопольд. Не за что либо, произошедшее между нами: тут и я вам, и вы мне насолили одинаково. Но мысли тоже бывают греховны. Я считал вас заодно с Генрихом, а недавно подумал, будто вы заодно и с Парсифалем. Поэтому прошу прощения.

На мясистом лице Леопольда появилось выражение, какое бывает у шкодливого кота, которого поймали за непростительной выходкой, но не наказали, а отчего то, наоборот, приласкали. Он даже расплылся в улыбке, но в следующий миг опомнился и горделиво вскинул голову:

– Принимаю извинения, ваше величество. И коль скоро вы остаётесь у меня в плену, обещаю доказать, что вы были не правы, особенно – в отношении этого поганого колдуна. Жаль, что он смылся! Однако цепочки они вам понавесили... Точно с подъёмного моста сняли! Кто нибудь может убрать эти железяки, а?

Воины переглядывались, пожимая плечами. Кузнец остался в замке Гогенау.

– Сейчас всё сделаем! – заверил Эдгар Лионский, спешиваясь и подавая руку королю, чтобы помочь сойти с седла. – Найдётся у кого нибудь молот? Нет? Ну тогда топор, что ли? Что, и топора нет? Все с мечами?

В это время со стороны холма к двум уже наполовину спешившимся отрядам стремительно приблизился всадник. Шлем и бармица почти совершенно скрывали его лицо. Оказавшись в полутора десятках шагов от герцога, всадник развернул коня, точно собираясь в обратный путь, и вдруг крикнул:

– Погибни, предатель!

Молниеносным движением он раскрутил над головой боевой топор, и тот полетел прямо в голову Леопольда. Герцог едва заметил сверкнувшее в воздухе лезвие и уж конечно не успел бы увернуться. Но перед самым его лицом мелькнула рука, и могучие пальцы стиснули древко топора, остановив его в полёте так легко, точно он был не тяжелее соломинки.

– Тамплиерская свинья! – взревел Седрик Сеймур и что есть духу пустил коня наперерез обратившемуся в бегство убийце.

– Стреляйте! – опомнившись, завопил Генрих.

Несколько воинов вскинули арбалеты, и всадник, даже не вскрикнув, рухнул с седла.

– Быстро вы сообразили, ваше величество! – усмехнулся в лицо императору Фридрих Тельрамунд. – Ну что же, на вашем месте я бы тоже так сделал. Теперь он уже ничего не скажет.

Седрик подскакал к упавшему, и рукоятью топора сдвинул его бармицу.

– Лицо незнакомое, – крикнул он товарищам. – Да это и понятно – он просто пешка, или как там называют самые простые фигуры в той занимательной восточной игре! Парсифаль сделал правильный ход: умри сейчас герцог – и его величество вновь получил бы права на своего пленника.