Теперь Генрих не стал сдерживаться и гневно нахмурился:

– Но мне нужно знать, куда вы увезёте короля Ричарда! Вы ведь понимаете, что, независимо от решения сейма, он пока ещё в плену?

Леопольд вздохнул:

– Понимаю, что могу быть вот вот отлучён от церкви за свой поступок, и меня это вовсе не радует. Одно утешение – меня отлучат вместе с вашим величеством!

«Ах ты свинья! – в бешенстве подумал Генрих. – Вот ты как заговорил! Понял, что сейчас всё не в мою пользу, и начал наглеть. Тупоголовый пьяница! Жирный обжора! Не рано ли стал огрызаться на своего императора?»

Однако вслух Генрих произнёс спокойно:

– А меня утешает, что я буду отлучён лишь из за вас. Не я же, в самом деле, захватил короля в плен – я только увёз у вас пленника, на которого вы не имели прав. Ну а если вам так страшно церковное отлучение, то верните Ричарда мне и пошлите в Рим гонца – сообщить, что лишь подчинились моему приказу.

Генрих отлично знал, что этого требования Леопольд не исполнит. Императору было интересно, как тот станет выкручиваться. Но дерзость ответа заставила его вздрогнуть.

– Я уже сказал, – голос Леопольда был очень твёрд, – мне вовсе не хочется участвовать в тёмных делах, что затевают ваши друзья тамплиеры, ваше величество. И я намерен подчиниться указу его святейшества Папы Целестина Третьего и освободить короля Ричарда. Правда, не за просто так. У меня всё же есть право... Ну если не право, так повод требовать с него выкупа. Вот пускай его друзья и королева мать покрутятся и соберут мне этот выкуп, а тогда я отпущу их героя на все четыре стороны. И точно знаю, какую сторону выберет – он тотчас помчится в Англию.

– Ну, право на выкуп имею я, а не вы! – уже почти не сдерживая ярости, воскликнул Генрих. – Я пока что ваш император – надеюсь, вы не забыли?! А потому хотел бы сейчас решить с вами, какую сумму и к какому сроку мы потребуем предоставить. Мне тоже кажется, что это хороший выход – взять деньги и избавиться от такой обузы, как сумасшедший король. Только учтите: я возьму две трети, а треть будет вашей.

– Вот как? – с лёгкой усмешкой переспросил Леопольд.

– Именно так должен поступать верный вассал! – отрезал император. И, проглотив слишком большой кусок бараньей ноги, закашлялся. – Я готов удовольствоваться ста тысячами серебряных марок. Значит, вам предстоит потребовать у друзей короля сто пятьдесят тысяч.

– Хм! – герцог был слегка ошеломлён названной суммой. – Боюсь, таких денег англичанам не собрать.

– Соберут, если захотят помочь великому полководцу, которого сегодня народ чуть не на руках выносил из зала ратуши. Пускай вон у жителей славного Вормса попросят взаймы, коли уж те так любят Ричарда Львиное Сердце! И срок назначьте не близкий: до весны, скажем. Тогда будет время собирать, занимать, продавать всякие побрякушки, которые наверняка имеются у королевы Элеоноры. А до того, как выкуп будет собран, пленник должен оставаться либо у меня, либо, раз вы так хотите, – у вас. И я настаиваю, чтобы вы увезли его назад, в Дюренштейн. Так надёжнее!

Герцог Австрийский вновь почтительно поклонился. Однако затем, не дожидаясь позволения, направился к своему отряду, который ожидал Леопольда, так и не спешившись, будто воины опасались какого то подвоха.

– Я передам королю и его друзьям ваши условия, – воскликнул герцог, уже сидя в седле. – Доброй ночи и счастливого отъезда, мой император.

Глава 2

Сколько весит душа?

– Он аж подавился своей бараниной, так разозлился! «Я, – говорит, – твой император! А ты, – говорит, – об том забыл и меня не слушаешься!» И от бешенства едва не плачет.