– Путник не назвался? – спросил Фридрих.

– Не назвался. По выговору наш. Немец.

– А каков из себя?

– Да никаков. Не разглядеть ничего. Капюшон до подбородка. Взяли тоже моду носить такие капюшоны! И самим ведь ничего не видать, и другим даже носа не рассмотреть. Конь у него обычный, конь как конь. А стремена дорогие. Так что прикажете? Гнать его отсюда?

Несколько мгновений рыцарь раздумывал.

– Нет. Я к нему выйду. Дай ка мне факел.

– А вы уверены, что это не опасно? – встрепенулась Эльза. – Что если это – ловушка? Вас уже столько раз пытались убить!

Тевтонец лишь пожал плечами:

– Разве это не обычное дело, когда воина пытаются убить? Их дело пытаться, моё – остаться в живых. А что, если у приезжего действительно важное сообщение? Нам нельзя пренебрегать ничем, что хоть как то может помочь делу. Послушай, – это относилось уже к стражнику, – проводи даму к донжону.

Однако герцогиня решительно возразила:

– Никуда я не пойду! Я тоже хочу знать, кто приехал и для чего зовёт вас, Тельрамунд.

– Но вас никто не должен видеть, – напомнил Фридрих.

Он почувствовал нечто вроде облегчения, вдруг узнав прежнюю Эльзу: властную, уверенную, непреклонную. В его памяти все эти годы она оставалась именно такой. Такой, какой он её когда то без памяти полюбил...

– Я не пойду к воротам, – сказала герцогиня. – Я здесь, на стене, подожду. А вы потом вернётесь и всё мне расскажете. Да?

– Да, ваша светлость. Верный вассал сделает всё, как вы приказали.

В голосе Фридриха не было насмешки, но Эльза знала его слишком хорошо. По старой памяти она хотела было надуть губы, но вспомнила, что под покрывалом рыцарь всё равно не увидит её лица.

– Пожалуйста, Тельрамунд, вернитесь! – попросила она.

– Да куда я денусь?

И, взяв поданный стражником факел, он спустился во двор и направился к воротам.

Замок епископа, хотя и стоял прямо посреди города, но был, как и положено, окружён рвом, наполненным водой. Надо рвом опускали массивный мост, а ворота замка закрывала внушительная решётка.

Когда столетие назад жители Вормса поссорились с посягнувшим на их права бароном и тот захватил город, защитники Вормса укрылись в епископской цитадели. Тогдашний епископ пригрозил барону отлучением от церкви, если тот посягнёт на дом служителя Божия. Барон, правда, оказался богохульником и всё же осадил замок, однако взять его не сумел, а тут подоспели императорские войска. Свободолюбивые горожане были вознаграждены за своё упорство: на их права с тех пор никто из сеньоров не посягал.

Сейчас мост надо рвом поднимали лишь на ночь, однако решётка оставалась опущенной всегда, и стража бдительно охраняла ворота.

При всей своей невероятной отваге Фридрих на самом деле никогда не был беспечен. Поэтому, пройдя под решёткой и миновав мост, он остановился, желая сперва рассмотреть приезжего.

Тот был действительно один. На первый взгляд один, потому что вокруг уже сгустилась тьма, и узкие улицы, выходившие на маленькую площадь, превратились в чёрные щели – в них ничего нельзя было увидеть. Тонкий серп луны блёкло освещал открытое пространство, но пробраться меж каменными стенами его лучам не удавалось.

Тевтонский рыцарь вышел из тени, которую отбрасывала крепостная стена, и приблизился к незнакомцу, который стоял, держа в поводу своего коня. По тому, как конь переминался с ноги на ногу, фыркал, прядал ушами, Фридрих понял, приезжий испытывает смятение, и оно передаётся лошади.

– Это я – Фридрих Тельрамунд, – произнёс тевтонец, останавливаясь в трёх четырёх шагах.