Мы знаем лишь подходы к лечению… Сто пятьдесят метров разрыва.

Сто.

– Но чтобы эти подходы реализовать… Пятьдесят.

…Боковое стекло «понтиака» опустилось. Высунулся локоть в черном кожане. Потом плечо. Сейчас и ствол появится, если я хоть что‑нибудь понимаю в жизни.

Двадцать.

– Держитесь!

Я дал по тормозам. И тут же по газу. «Пассат» запнулся и рванул вперед.

«Понтиак» вильнул, но в кювет не вылетел, надежду на что я лелеял в глубине души. Лишь встал поперек дороги. И ни одной машины навстречу. Такая жалость.

Одно утешало: за рулем был не Михаэль Шумахер. Явно не Шумахер. Как, кстати сказать, и за рулем «чероки».

У «понтиака» так крутанулись передние ведущие, что задымилась резина. Разрыв пошел нарастать. Ненадолго, но все‑таки.

– С такими подходами вы никогда не станете губернатором, – заметил я. – А ваш главный «яблочник» – президентом России.

– Станем. Когда люди объедятся простыми решениями. Сейчас для нас гораздо важней укрепить позиции в законодательной ветви. Потому что пока не созданы макроэкономические предпосылки… Далеко впереди появилась какая‑то каракатица. Самоходный комбайн с высокой будкой. Льноуборочный. Здесь, видно, тоже лен выращивают, как и в наших краях.

Он трюхал, приподняв над дорогой жатку и теребилку, заняв ими всю проезжую часть, Похоже, это был мой единственный шанс. Я сбросил скорость. «Понтиак» стремительно приближался. Мазур оглянулся и спросил:

– Что это за автомобиль?

– Спортивный «понтиак». Восемь цилиндров. Четыреста лошадиных сил.

– Быстрая машина, – оценил Мазур.

– Пригнитесь. И держитесь покрепче. Вовремя я это сказал. В заднем стекле появилась дырка. Пуля застряла в обшивке потолка. И снова: дзинь – шмяк. Из чего же он, сволочь, лупит? Не ПМ. И не ТТ. Начальная скорость пули будь здоров.

Иначе триплекс осыпался бы, а тут стоит себе, только сквознячок загулял по салону.

«Понтиак» пошел на обгон. Запас скорости у него был приличный. Но и у меня было кое‑что в резерве. Снова грохнуло. Уже слева, почти в упор. И еще. Сука. Я только успевал пригибаться. Боковые стекла «пассата» тоже заискрились пробоинами. Водилу «понтиака» эта пальба наверняка отвлекала. Ну как, интересно же, блин.

Сто шестьдесят.

Сто шестьдесят пять.

Комбайн стремительно вырастал в размерах. Я до упора всадил педаль газа в пол и начал отжимать «понтиак» влево.

Сто семьдесят.

Водила «понтиака» быстро все понял. Но поздно. Рывка у него уже не было, а отстать я ему не дал. Он крутанул руль вправо. Заскрежетало железо о железо.

Нет, не Шумахер.

Быстрая машина «понтиак». Но легкая.

…– Можете подняться, – сказал я Мазуру.

– А где «понтиак»? – спросил он.

– Сейчас посмотрим.

Я развернул «пассат» и погнал к городу. «Понтиак» был где надо. Под комбайном.

Крышу ему начисто срезало. Ножами жатки. И не только крышу. А комбайнер даже не успел вылезти из своей будки. Верней, пытался, но не мог. От удара будку перекосило и заклинило дверцу.

Я обогнул комбайн, не снижая скорости.

– Вернитесь! – запротестовал Мазур. – Им, возможно, нужна помощь!

– Им уже не нужна. А вам в семнадцать двадцать выходить в эфир.