Она прижала руку к стене и попыталась прощупать камень. Не пальцами. Душой.

Камень ответил. Казалось, он шевелится, как человек, пробуждающийся от глубокого сна.

«Привет, – сказал он, и звуки были протяжными. Она не столько услышала это слово, сколько почувствовала его. – Мы… тебя знаем».

– Я Венли, – сказала она. – Из слушателей.

Камни задрожали. Они разговаривали одним голосом, но ей казалось, что это множество голосов накладываются друг на друга. Не голос башни, а голоса множества различных камней вокруг нее. Стены, потолок, пол.

«Сияющая, – сказали камни. – Нам… не хватало твоего прикосновения, Сияющая. Но что это такое? Что это за звук, что за нота?»

– Пустосвет, – призналась Венли.

«Знакомый звук, – ответили камни. – Дитя древних. Друг, ты вернулась, чтобы снова спеть нашу песню?»

– Какую песню? – спросила Венли.

Камень рядом с ее рукой пошел волнами, как рябь на поверхности пруда. Сквозь Венли прошла волна звука, которая начала пульсировать, создавая ритм, которого она никогда не слышала, но каким-то образом всегда знала. Глубокий, звучный ритм, древний, как ядро Рошара.

Вся стена последовала примеру, затем потолок и пол, окружая ее красивым ритмом, настроенным на чистый тон. Тимбре с ликованием присоединилась – и тело Венли тоже настроилось в унисон ритму, она почувствовала, как он гудит в ней, вибрируя от панциря до костей.

Она ахнула, затем прижала другую руку к камню, желая ощутить песню кожей. В этой песне таились неизъяснимые правота и совершенство.

«О, шквал, – подумала она. – О, ритмы древние и новые. Мое место здесь».

Ее место здесь!

До сих пор все, что она делала с Тимбре, было случайным, импульсивным. Она принимала какое-нибудь решение, но никогда не чувствовала, что заслуживает результата. Это больше походило на путь, на который она попала не по своей воле и продолжала идти, потому что он был лучше прочих вариантов.

Но теперь… ее место здесь.

«Вспомни», – сказали камни.

Поверхность перед ней перестала колыхаться и начала принимать некие очертания. Маленькие каменные домики с фигурками, стоящими рядом. У всего была форма. Она слышала, как они поют.

Она видела их. Древние люди, Певцы Зари, обрабатывали камень. Создавали города, инструменты. Им не нужны были ни духозаклинатели, ни кузницы. Они погружали в камень куски дерева и получали топоры. Пальцами придавали форму чашам. Все это время камень пел им.

«Почувствуй меня, придающая форму. Твори из меня. Мы – одно целое. Камень меняет твою жизнь так же, как ты меняешь камень. Добро пожаловать домой, дитя древних».

– Как? – спросила Венли. – Тогда Сияющих не существовало. Спрены не связывались с нами узами… верно?

«Все новое, – пели камни, – но новое делается из старого, и старые народы рождают новое. Старые камни помнят».

Вибрации затихли, переходя от мощных толчков к мелкой ряби, к спокойствию. Дома и люди снова превратились в обычный каменный пол, хотя рисунок слоев изменился. Словно эхо прежних вибраций.

Венли опустилась на колени. Через несколько минут, тяжело дыша, она поняла, что израсходовала весь пустосвет. Она порылась в своем мешке и обнаружила, что все ее сферы пусты, за исключением одной марки. Она потратила запас с пугающей скоростью.