Она втянула содержимое марки, затем нерешительно снова приложила руку к стене. Она чувствовала, как камень, готовый и податливый, ободряет ее и зовет «придающей форму». Она выпустила пустосвет, и он наполнил ее руку, заставляя светиться фиолетово-черным. Когда она надавила большим пальцем на камень, тот будто превратился в глину.

Венли вдавила ладонь, оставляя на стене отпечаток и чувствуя далекий – но явный – ритм. Она оторвала кусок и покатала в ладонях, превратила в шар. Материал сделался достаточно вязким, и стоило об этом подумать, как он растаял совсем. Венли разжала пальцы – каменный шар ударился о пол, вновь твердый, однако хранящий на себе отпечатки ее пальцев.

Она подняла его и прижала обратно к стене, где он слился с остальным камнем, как будто его никогда и не отрывали.

Закончив, она ненадолго погрузилась в раздумья.

– Я хочу этого, Тимбре. Мне это нужно.

Спрен возбужденно загудела.

– Что значит «они»? – спросила Венли.

Подняв глаза, она заметила свет в коридоре. Она настроилась на ритм волнения, но затем огни приблизились. Три маленьких спрена были похожи на Тимбре: в форме комет с хвостами из пульсирующих, светящихся колец.

– Это опасно, – прошипела Венли с упреком. – Они не должны быть здесь. Спрены пустоты их уничтожат, если увидят.

Тимбре затрепетала: спрена нельзя уничтожить. Если его рассечь осколочным клинком, он примет прежнюю форму. Венли, однако, не была так уверена. Конечно, Сплавленные могли сделать что-то нехорошее. Заманить их в банку? Запереть?

Тимбре настаивала, что в таком случае они просто растворятся в Шейдсмаре и будут свободны. Что бы она ни говорила, риск существовал. Эти спрены казались более… бодрыми, чем Венли ожидала. Они с любопытством вертелись вокруг нее.

– Разве ты не говорила, что спренам для осознания себя в Физической реальности нужны узы? Якорь?

Объяснение Тимбре прозвучало слегка пристыженно. Они стремились связать себя узами с друзьями Венли, ее оруженосцами. Это дало бы спренам доступ к мыслительным процессам и стабильности в Физической реальности. Их якорем была сама Венли.

Она кивнула.

– Скажи им, пусть пока убираются из башни. Если мои друзья начнут внезапно проявлять способности Сияющих, а камень станет петь там, где это увидит кто-то еще, мы можем оказаться в серьезной беде.

Тимбре вызывающе затрепетала. «Как долго?»

– Пока я не найду выход из этой передряги, – сказала Венли. Она прижала руку к стене, прислушиваясь к мягкому, довольному гудению камней. – Я как ребенок, делающий первые шаги. Но это может быть ответ, который нам нужен. Если я смогу вылепить выход через разрушенные туннели внизу, мы сумеем незаметно выбраться. Может быть, нам даже удастся сделать вид, что мы погибли при новом обвале, и это прикроет наш побег.

Тимбре пульсировала, подбадривая.

– Ты права, – сказала Венли. – У нас может получиться. Но надо действовать медленно и осторожно. Я спешила найти новые формы, и это обернулось катастрофой. На этот раз я все сделаю правильно.

68. Одна семья

Восемь лет назад

Эшонай сопровождала мать в бурю.

Вместе они шли все дальше в электрическую темноту, и Эшонай несла большой деревянный щит, чтобы защитить от ветра мать, а та прижимала к груди ярко-оранжевый самосвет. Мощные порывы ветра пытались вырвать щит из рук Эшонай, и спрены ветра, хихикая, проносились мимо.

Эшонай и ее мать прошли мимо других слушателей, несущих похожие самосветы. Маленькие вспышки света посреди буйства стихий. Как души умерших, которые, по слухам, бродят во время бурь в поисках светсердец, чтобы в них поселиться.