Пока остальные выбирали камни, чтобы попытаться превзойти ее бросок, она услышала неуместный звук. Барабаны? Да, это были боевые барабаны, сигнализирующие о налете на город.

Остальные собрались вокруг нее, напевая в ритме замешательства. Нападение одной из других семей? Сейчас?

Эшонай хотелось рассмеяться.

– Они что, сошли с ума? – спросил Тьюд.

– Они не знают, что мы сделали, – сказала Эшонай, оглядывая плоское каменное пространство за городом, где они встретились один на один с Великой бурей.

Многие слушатели только сейчас выбирались из укромных трещин в земле.

Их лучшие воины, однако, оставались в городе в небольших, крепких зданиях, построенных там. Семьи частенько претендовали на город сразу после бури. Это был один из лучших моментов для атаки, если, конечно, сумеешь собрать силы достаточно быстро.

– Это будет весело, – с волнением сказала Мелу.

– Не знаю, правильно ли так думать, – сказала Эшонай, хотя чувствовала то же самое рвение. Желание помчаться вперед. – Хотя… если мы сможем прибыть до того, как они закончат хвастаться…

Остальные с ухмылками настроились кто на веселье, кто на возбуждение. Эшонай шла впереди, не обращая внимания на оклики тех, кто покидал буревые убежища. Нужно было заняться более неотложным делом.

Когда они приблизились к городу, она увидела, что атакующая семья собралась за воротами, трясет копьями, дерзит и насмехается. Разумеется, они были одеты в белое. Это был знак того, что происходит нападение, а не запрос на торговлю или другое взаимодействие.

Пока продолжалось хвастовство, настоящая битва еще не началась. Эшонай участвовала в нескольких битвах за города, когда ее семья пыталась претендовать на один из них, и это всегда было неприятное событие – хуже всего оказалось то сражение, когда с каждой стороны погибло больше десятка слушателей.

Ну что ж, сегодня они все увидят…

Она остановилась, подняв руку, приказывая остальным сделать то же самое. Они подчинились – хотя в глубине души Эшонай недоумевала, почему решила взять на себя ответственность. Это просто показалось естественным.

Они приближались к трещине в стене, окружающей город. Эта стена, возможно, когда-то выглядела грандиозно, однако сохранились лишь намеки на ее былое величие. Бо́льшая часть обветшала, кое-где виднелись внушительные дыры.

В тени шевельнулась фигура. Она выглядела зловещей, опасной – но шагнула на свет и взмахом руки пригласила их подойти. Это оказалась Венли. Как ей удалось так быстро добраться до города?

Эшонай приблизилась, и Венли медленно, неторопливо оглядела ее с ног до головы. На заднем плане били барабаны, подгоняя Эшонай вперед. И все же во взгляде сестры она почувствовала что-то…

– Сработало, – сказала Венли. – Хвала древним бурям за это. Хорошо выглядишь, сестра. Полна силы и готова воевать.

– Это не моя суть. – Эшонай указала на форму. – Но я испытываю определенный… трепет оттого, что стала такой.

– Иди к Шарефелю, – сказала Венли. – Он ждет тебя.

– Барабаны… – начала Эшонай.

– Враг еще некоторое время будет выкрикивать оскорбления, – возразила Венли. – Иди к Шарефелю.

Шарефель был осколочником их семьи. По традиции после отвоевания города побежденная семья отдавала свои осколки победителям, чтобы те их сберегли.

– Венли, – сказала Эшонай. – Мы не применяем осколки против других слушателей. Они предназначены только для охоты.

– О, сестра, – в ритме веселья сказала Венли, обойдя ее, а затем осмотрев Тьюда и остальных.