Она начала следующий эксперимент так же, как и предыдущий: извлекла буресвет из одного бриллианта и направила к другому. Затем, взяв щипцами камень, заряженный пустосветом, осторожно поместила его в самый центр потока, между бриллиантом с буресветом и камертоном.

Буресвет вообще не отреагировал на пустосветный бриллиант. Он просто струился вокруг темного камня и продолжал перетекать к бриллианту-сосуду. Когда звучание камертона затихло, поток ослабел. Когда он совсем замолчал, буресвет, висевший в воздухе между двумя бриллиантами, вспыхнул и исчез.

Ну, она и не ожидала получить результат так быстро. Теперь новый опыт, получше. Несколько дней Навани трудилась над единственной гипотезой: если буресвет реагирует на звук, то пустосвет и башнесвет – тоже. Ей нужно было пройти ускоренный курс по теории музыки, чтобы как следует проверить эту идею.

Традиционный алетийский лад включал десять нот – или, если точнее, две квинты по пять. Он считался правильным и пристойным, все величайшие и самые знаменитые композиции основывались на этом звукоряде. Однако в мире существовали и другие лады, десятки альтернатив. Например, тайленцы предпочитали звукоряд из двенадцати тонов. Странное число, однако в математическом смысле двенадцать составляющих лада – они назывались «ступенями» – выглядели красиво.

Исследуя тон, создаваемый камертоном, Навани обнаружила нечто невероятное. В древности люди использовали трехнотную гамму, и сохранились лишь некоторые композиции, созданные на ее основе. Тон, который привлекал буресвет, был первой из трех нот этой древней гаммы. С некоторым усилием – потребовалось послать Сплавленного в Холинар через Врата, чтобы совершить набег на королевскую консерваторию, – она раздобыла камертоны для двух других нот. К ее радости, пустосвет откликнулся на последнюю из них.

Она не смогла найти в своих книгах никаких указаний на то, что люди когда-то знали о связи этих трех нот с тремя древними богами. Никто из ученых-алети, казалось, не ведал, что один из этих тонов может вызвать реакцию в буресвете, хотя Рабониэль после долгих расспросов призналась, что знала. Она удивилась тому, что Навани лишь недавно открыла для себя «чистые тоны Рошара», как их называла Сплавленная.

Навани пыталась петь в нужных тонах, но не смогла заставить свет откликнуться. Возможно, она не сумела достаточно хорошо подобрать высоту звука, потому что у Рабониэли это получалось – она пела, касалась пальцем одного самосвета и двигала им к другому, продолжая тянуть ту же самую ноту. Буресвет следовал за ее пальцем, как за камертоном.

Сегодня Рабониэль была занята другими делами, но Навани могла использовать камертоны, чтобы воспроизвести пение. Три тона: один для Чести, один для Вражды и один для Культивации. Однако воринизм поклонялся только Всемогущему, Чести.

Нет, теология подождет до следующего раза. А пока Навани поставила еще один опыт. Она создала потоки буресвета и пустосвета, вытягивая каждый из бриллианта в углу ящика, и заставила их пересечься. Два света натолкнулись друг на друга и закружились в месте встречи, но затем разделились и устремились к своим отдельным камертонам.

– Ладно, – сказала Навани, делая пометку в блокноте. – А как насчет этого?

Она взяла сперва частично пустой бриллиант пустосвета, а затем – полностью заряженный бриллиант с буресветом.

В фабриальной науке спрена захватывали, создавая самосвет с чем-то вроде вакуума внутри – из него вытягивали буресвет, оставляя сферу пустой и готовой всосать что угодно. Затем сфера притягивала ближайшего спрена, поскольку он состоял из света. Это действовало аналогично перепаду давления.