Она перестала притворяться, что дело только в попытках защитить свой народ. Она познала себя, обрела уверенность – и поняла, чего действительно хочет. Истинной свободы, с возможностью убедиться, что ей никогда не придется зависеть от кого-то еще, слушателя или спрена. Истинная свобода не может существовать, пока кто-то другой имеет над тобой власть.

Так что да, ее работа заключалась в том, чтобы помогать своим людям, отчасти. Но в глубине души – там, где зарождались ритмы, – Венли пообещала себе, что именно она получит наибольшую свободу.

– Как продвигается работа? – спросила Венли в ритме доверия.

Ритм Деншила снова сменился на беспокойство. Глупый фермер. Хоть бы он их не выдал.

– Остальные верят мне, – тихо сказал он, – как и должны. Я же им на самом деле не вру. Если огранить светсердца, как это делают люди, они удержат больше буресвета. Но я не упоминаю о кусочках, которые отсек, прежде чем доставить граненый камень в поля…

– А сколько ты сэкономил?

– Несколько сотен обломков.

– Мне нужно больше.

Он откровенно настроился на раздражение:

– Больше? На какой безумный ритм ты настроилась?

– Нам нужно по одному на каждого слушателя в городе.

– Я не могу. Если ты…

– Можешь, – перебила Венли в ритме упрека. – И сделаешь. Отсекай от камней побольше. Для полей не нужны слишком крупные самосветы.

– А если мы из-за этого умрем с голоду? Самосветы ломаются, когда им поёшь. Запас рано или поздно закончится.

– Мы не проживем достаточно долго, чтобы умереть с голоду, Деншил. Если сюда доберутся человеки… Если они найдут твоих детей и заберут их песни…

Мален немедленно настроился на ритм тоски. В эти дни у слушателей оставалось мало детей. Большинство из них несколько лет назад прекратили принимать бракоформу, и они никогда не были такими плодовитыми, как человеки.

– Подумай, как ты мог бы добиться лучшего результата, – сказала Венли. – Ради детей, Деншил. Ради твоей дочери.

– Надо рассказать об этом Пятерке.

– Расскажем. Сам увидишь, как я приду к ним с этим предложением. Все будет сделано по правилам – просто мы с тобой должны как следует подготовиться.

Он кивнул, и Венли позволила ему поспешить вперед, к древнему зданию, где он практиковался в огранке драгоценных камней – искусству, которому научил его Улим.

«Ух ты, кого ветром принесло», – подумала она, заметив красный огонек, светящийся внутри старого заброшенного здания. Пришлось вырезать окно, чтобы попасть внутрь. Она приблизилась, и на подоконник ступил Улим – невидимый для всех, кроме избранных.

– Ты очень хорошо научилась лгать, – сказал он в ритме раболепства.

– Да, – ответила она. – Мы готовы?

– Почти. Я чувствую бурю с другой стороны. Думаю, она уже почти здесь.

– «Думаешь»?

– Я не могу заглянуть в Шейдсмар, – огрызнулся он в ритме насмешки.

Она не совсем понимала его объяснения происходящего. Но знала, что в Шейдсмаре собирается буря. На самом деле буря нарастала в течение многих поколений – делалась все яростнее, все интенсивнее. Она преграждала путь к Преисподней.

Из этой стихии и явился Улим. В ней обитали тысячи спренов бури. Они были безмозглыми существами, вроде спренов ветра или спренов пламени.

Венли должна была найти способ переправить этих спренов бури в свой мир и захватить их. С этой целью древний бог всех богов – существо по имени Вражда – отделил от бурлящей стихии крупную часть.