Лабиринт кончился незаметно и буднично, просто за очередным поворотом Клео встал как вкопанный, а Георг по инерции ткнулся носом ему в спину. Перед ними опять была блестящая стена, а под ногами песок. Проквуст поежился. Наконец-то вернулись мысли, но лучше бы они не возвращались. Георг как наяву представлял, что песок под подошвами вибрирует, оседает бездонной массой в шуршащую глубину… «Ох!» – вскрикнул Проквуст. Это Собиратель, не поворачиваясь, саданул его локтем в грудь.

– Не о том думаешь! – зашипел он, чуть обернув голову. – Песок здесь твердый, слышишь?! Твердый!

– Да, да, твердый, – испуганно отозвался Георг. Он понял все без лишних слов, так как почувствовал, что его ноги уже по щиколотку погрузились в податливый песок. Здесь безопасно не думать, а уж если думать, то думать о полезном. Например, о том, что вот эта блестящая стена должна двинуться вверх… Проквуст вздрогнул, потому что стена-дверь действительно дернулась и медленно, бесшумно поползла вверх. Не сговариваясь, они прыгнули вперед, на такой надежный и твердый гранит. Георг облегченно вздохнул и обернулся: сзади не было блестящей двери, только камень.

– Георг! – Собиратель рывком повернул Проквуста. – Что ты уставился в стену, ты сюда посмотри.

Они стояли на краю широкого каменного мыса, вырастающего из скального массива и убегавшего из-под их ног далеко вперед, в бескрайнее зеркало воды. В ней отражались лучи двух прожекторов, бьющих с конца мыса вверх, туда, где каменные своды нависали сверкающими брызгами бесчисленных капель. За кругом освещенного пространства клубился сумрак, а за ним – непроглядная тьма. Проквуст растерянно осматривал это бескрайнее подземное озеро (или море?) и поражался его завораживающей красоте. Не сразу он заметил силуэт человека, сидящего на ажурном стуле в десятке метров от них. Человек смотрел на воду и был недвижим, как изваяние. Вот он степенно повернул в их сторону голову, поднял руку с подлокотника и призывно махнул рукой. Собиратель двинулся вперед, шепнув на ходу Проквусту: «Стой, пока не позову».

Георг смотрел, как они разговаривали: сидящий человек, лицо которого невозможно было разглядеть из-за падающей на него тени, и его долговязый друг Клео, почтительно склонившийся перед этим властным незнакомцем. Собиратель что-то говорил, а его собеседник лишь изредка кивал головой, время от времени поворачивая лицо в сторону Проквуста. Георг застыл в ожидании. Странно, но он не волновался, просто ждал. В который раз он спрашивал себя, как получилось, что невероятные приключения стали частью его повседневного бытия? Мог ли он раньше хотя бы предположить, что так круто изменится его жизнь? Сколь невероятен зов Рока!

Шевелиться не хотелось. Проквуст впитывал глазами баюкающие волны покоя, они проникали сквозь зрачки, вливались с каждым вздохом, вползали в уши тишиной, въедались в кожу ласкающим ветерком. Казалось, он начинал растворяться, и ему это нравилось! Слейся с воздухом, шептало все вокруг, раскинь руки, прислонись к скале, войди в нее, стань ее частью, обрети покой! Вот он, ответ на все вопросы, простой и абсолютный!

Проквуст дернул руками, намереваясь раскинуть их и упасть назад, в объятья вечного гранита, чтобы слиться с ним, со всей планетой. Почему-то он был уверен, что это непременно бы получилось, но вдруг внутри него что-то вздрогнуло, зашевелилось, метнулось к разуму плетью, в которую сплелись его Дар, долг перед Роком и вина перед Господом, и наваждение ссыпалось шелухой, пеплом вниз, к его ногам. Проквуст дернул головой, чтобы окончательно прийти в себя: и что это на него нашло? Он взглянул на Собирателя и Хозяина Воды. Они больше не разговаривали, а пристально смотрели в его сторону.