Они приехали в Мастерсон только к вечеру следующего дня, добравшись тайными тропами через болота, чтобы на наезженных дорогах их не застигла погоня.

После долгого пути у Розы болела каждая косточка. Она знала, что ее ждет теплая комната, ванна, горячий ужин.

Роза наслаждалась теплом и покоем. После всех испытаний купание стало необходимостью, лечением, отрадой. Она оставалась в воде до тех пор, пока измученное тело не налилось приятной истомой.

Пришла Кейт. В руках у нее была стопка свежих простыней.

– Будут ли еще какие-нибудь распоряжения? – спросила она, держась подчеркнуто сдержанно и сухо.

После ванны Роза облачилась в домашнее полотняное платье. Кейт принялась причесывать ее гребнем с длинными деревянными зубцами, но делала это нарочито резко, как будто мстительно. На зубцах остался клок блестящих черных волос.

Роза забрала у нее гребень.

– Кейт, я понимаю, что доставила вам немало неприятностей, но поймите, меня здесь держали узницей, против моей воли! Не обижайтесь, что я сбежала.

– Тоже мне узница! Ничего подобного! Лорд только и делает, что заботится о вас! – упрямо буркнула Кейт.

– Вы не правы, Кейт, – Роза почувствовала себя усталой. – Если вы мой сторож, думаю, в наших общих интересах не ссориться.

– Как вам угодно, леди, – холодно ответила камеристка.

– Ну что ж, неплохо!

Обычно бледное лицо Кейт покрылось красными пятнами гнева.

– Сколько я из-за вас натерпелась! Я так переживала и жалела вас! Мы думали, что вы оказались в плену у людей Талворка! А она, вот вам, пожалуйста, жива, здорова и невредима! А леди Мэри… – Кейт резко оборвала себя, всхлипнула, и на глаза ей навернулись слезы.

– Продолжайте, Кейт! – почему же вы остановились? Закончите, что хотели сказать!

Камеристка покачала головой.

– Я и так слишком многое сказала!

Непроизвольно Кейт задернула полог, скрывавший кровать. Роза догадалась:

– Вы все еще страдаете из-за смерти леди Мэри? И вас возмущает, что я выжила в Морлее, а она умерла там?

– Да, наверное, так…

– О, Кейт, как вы можете!

В расстроенных чувствах Роза резко повернулась, полы ее платья взметнулись, и взору Кейт открылось выжженное каленым железом клеймо. Кейт замерла от ужаса.

– Бедная моя девочка! – вдруг сказала она. – Почему вы не рассказали мне, что они с вами сделали?

Камеристка подхватилась, подобрав юбки, и побежала вниз по лестнице в поисках лекарств для своей новой хозяйки.

На следующий день утром Роза услышала на лестнице тяжелые мужские шаги. Она внутренне собралась, подготовившись к встрече с Гаретом.

Около двери висел овальный лист до блеска отполированного металла, служивший зеркалом – предмет роскоши, случайно оставшийся от лучших времен Мастерсона. Роза взглянула на свое отражение. Она не успела уложить волосы в прическу. Боль ожога мучила, не утихая. Шерстяное платье, которое она надела, по-видимому, прежде принадлежало девочке-подростку. Слишком короткая юбка открывала изящные щиколотки и прелестные маленькие ножки.

Дверь распахнулась. Гарет вошел в спальню. На его лице застыла неуверенная улыбка, придававшая мужественным чертам неизъяснимое обаяние. Роза встрепенулась и насторожилась. Она боялась за себя: вдруг его мягкая полуулыбка смягчит ее сердце?

– Тебе по-прежнему не хватает хороших манер, Гарет! Входишь в комнату дамы без стука! – голосом наставницы сказала Роза.

Он оторопел. Бровь над изувеченным глазом от удивления приподнялась.