Охваченный возбуждением, Хок попытался снять с нее платье. Его рука дотронулась до горящей раны на бедре…

Роза вскрикнула от боли. Гарет осторожно поднял юбку.

На белизне бедра алело клеймо, как живая печать жестокости. Гнев исказил лицо Гарета.

– Дело рук епископа! – пробормотал он и сжал кулаки. – Грабитель! Палач! – пророкотал гневный голос. – Хватит! Он должен ответить за издевательства над той, что мне всех дороже!

– Рана заживет, – тихо произнесла Роза.

Руки Гарета скользнули по ее груди.

– Я хочу остаться одна, – холодно сказала она.

Гарет знал, что у мужа всегда есть право взять жену силой, но хотя волна желания уже охватила его, он не посмел воспользоваться слабостью женщины. Роза никогда не простит, если сейчас он грубо заявит о своем праве.

Уже на пороге комнаты Гарет язвительно сказал:

– Мадам, я проиграл вам эту битву, но не воображайте, будто война закончена!

Глиняная тарелка полетела ему вслед и разбилась о закрытую дверь.

В отчаянии Роза бросилась на кровать. Океан чувств бушевал в груди. Она отказала мужу, но желание томило ее, тело еще помнило горячие страстные прикосновения. Невзирая ни на что, ей хотелось разделить с ним ложе.

Она бросила короткий взгляд на горящую рану на бедре и произнесла вслух:

– Прав был Талворк, когда сказал, что Гарет Хок поставил на мне печать: и эта печать – любовь!

Через несколько дней ожог зажил настолько, что Роза смогла возобновить верховые прогулки.

Кейт вошла с целой охапкой зимней одежды. Она с улыбкой сказала:

– Хозяин заставил слуг шить денно и нощно.

Роза осторожно погладила ткань мантии – бархат сине-фиолетового оттенка удивительно подходил под цвет ее глаз. Мантия была подбита мягким белым мехом зимнего кролика.

– Унесите! – строго приказала Роза. – И передайте лорду Хоку, пусть он потратит деньги на хлеб и одежду для детей, а не на мои наряды!

– Простите, миледи, но ткань взята из запасов покойной матушки хозяина, а мех достался бесплатно: кроликов поймали охотники в лесах Мастерсона.

– Все равно мне ничего из этого не надо, – ответила Роза. – Принесите мне шерстяной плащ, в котором я вернулась из' Морлея.

Кейт замешкалась.

– Прошу прощения, миледи. Его сожгли, он кишел насекомыми.

Роза расстроилась. Одну за другой Гарет выбрасывает все ее вещи! Скоро у нее останутся только те, что подарил ей он!

Она сердито набросила мантию и надвинула на голову меховой капюшон.

Когда Роза вошла в конюшню, то сразу увидела Хола. Она вспомнила, как обманула юношу.

– Надеюсь, все обошлось, Хол? – участливо спросила она.

Юноша опустил глаза.

– Хозяин тогда просто взбесился!

– Прости меня! Он сильно тебя избил?

Глаза Хола удивленно распахнулись.

– Что? Лорд Хок никогда не поднимает руки на слуг!

– А как же он наказал тебя?

– Самое страшное наказание – это то, что я позволил одурачить себя, как последний простофиля.

Его ответ поверг Розу в изумление. Она думала, что такой человек, как Гарет, будет со слугами скор на расправу.

Она лукаво улыбнулась.

– А сегодня, Хол, у меня будет возможность покататься одной?

– Нет, – вздохнул конюх. – С вами поедет сэр Седрик.

За городскими воротами они дали коням волю, помчавшись по замерзшим торфяникам галопом. Сырой ветер холодил грудь и сек нежные щеки Розы. Ее новая мантия развевалась за спиной.