– Ах, да, – ответил Ахилл, поднимая непромокаемую накидку. – Турки.

Карета замедлила ход и остановилась. Элеонора выглянула наружу и увидела лишь две огромные деревянные двери, едва различимые в тумане. Эрве спрыгнул на землю и от души дернул за шнурок колокольчика, висевшего с одной стороны. Тот отозвался поспешным звоном, прозвучавшим в гнетущем молчании.

– Слишком поздно, – сказала Элеонора, глядя через плечо Ахилла. – Возможно, они все легли спать.

– До заутрени в полночь? – с сарказмом спросил Ахилл. – Это не имеет значения. – Эрве снова нетерпеливо потянул колокольчик.

Одна из дверей приоткрылась. За ней, зевая, стояла монахиня, ее головной убор сидел криво, как будто был надет впопыхах.

– В чем дело? – неприветливо спросила она.

– Гости, – спокойно ответил Эрве.

– Что еще за гости подкрадываются после наступления темноты? – с ухмылкой произнесла монахиня. – Скажите им, чтобы пришли после рассвета, завтра утром.

Она начала закрывать дверь, но Эрве просунул свою мозолистую руку, чтобы помешать ей.

– Они не хотят ждать до рассвета. Они хотят встретиться с настоятельницей сейчас.

Сестра засмеялась.

– Они хотят увидеть настоятельницу? Тогда скажи им, чтобы они пришли после вечерни. До тех пор она будет занята.

– После вечерни! А потом вы мне скажете, что она ужинает, – фыркнул Эрве. – А я вам сейчас скажу, что месье Д'Ажене не собирается ждать, пока его мать поужинает.

– Месье Д'Ажене, – выдохнула монахиня. Она посмотрела на карету и перекрестилась. – Ох, мы не… Он не… Боже мой. Боже мой. – Она повернулась и скрылась в тумане, оставив ворота открытыми.

Ахилл с треском распахнул дверцу кареты. Эрве поспешил выдвинуть ступеньки.

– Разве ты собираешься идти туда? – спросила Элеонора Ахилла. – Мы явно не желанны.

Ахилл вышел из кареты с непромокаемой накидкой в одной руке, а другую он подал Элеоноре.

– Именно так, – согласился он.

Элеонора посмотрела на протянутую Ахиллом руку. Ей вдруг опять захотелось оказаться перед разлившейся рекой. Почему ступить на тот разваливающийся мост было легче, чем сделать один шаг из кареты?

Элеонора оперлась на руку Ахилла и вышла. Ахилл не двинулся с места, а задержал ее руку в своей и повел Элеонору к скрытому ночью монастырю.

К удивлению Элеоноры, Ахилл, оказывается, знал дорогу вокруг.

– Ты, наверное, часто ее навещал, – заметила она, – послушный сын…

– Моя мать отдала это распоряжение на следующий день после моего совершеннолетия. Я сопровождал ее сюда одиннадцать лет назад. С тех пор я ее не видел.

Приятный запоминающийся тембр женского голоса, распевающего один из псалмов, донесся справа. Ахилл свернул налево, мимо здания капитула, где вершились дела монастырские, через вход по лестнице вверх избитыми каменными ступеньками. Наверху они прошли еще через одну дверь, направо к открытой аркаде, где завитки тумана клубились в проходе массивных каменных колонн, и прошли через последнюю дверь.

Восточные ковры скрадывали шум их шагов, и Элеонора снова услышала пение, на этот раз голос был яснее и доносился слева. Ахилл, намеренно или нет, провел ее вокруг часовни, вместо того чтобы пройти через нее.

Они дошли до конца зала, и Ахилл постучал кулаком в дверь с витиеватым резным орнаментом.

Элеонора услышала, как приглушенный женский голос позвал:

– Николь, что там?

Ахилл открыл дверь, и голос стал отчетливым.