– Не стыдись плакать. Есть повод. Тебе выпало на долю больше, чем любой другой женщине. Многие не выдержали бы. – Пистолет погладил ее по голове. – Отныне я буду следить за тобой. Не беспокойся ни о том мерзавце, ни о ком другом.

– Ты это всерьез?

– Да. Стоит ему шевельнуться, и я убью его быстрее, чем ты моргнешь своими прекрасными глазками.

– Я имею в виду… ты не должен!

– Конечно, должен! Если хочешь, мы найдем священника…

– Мы не можем!

– Обязательно можем, если ты согласна. – Он заглянул ей в лицо. – Я много бродяжничал, не учился, но я позабочусь о тебе. У меня есть немного денег. Может быть, их хватит, чтобы обжиться в Нью-Мексико, где ты была бы рядом с миссис Эдди.

Она остановила Пистолета, прижав пальцы к его губам. Триш слышала стук собственного сердца.

– Я горжусь. Действительно, горжусь, что ты сделал мне предложение. Но я не могу.

В глазах Симмонса застыла такая тоска, что ее сердце разрывалось от горя.

– Я тебе недостаточно… нравлюсь? – прохрипел он.

Триш уткнулась лицом ему в рубашку.

– Я не могу. – Она помотала головой, мучаясь своим отказом. – Я… я…

– Не говори так! – Схватив за плечи, он отстранил ее. – Мне все равно, будь ты даже черна, словно туз пик! Слышишь? Ты белая, как я, как миссис Эдди. А кровь у тебя красная. Что же ты говоришь?

– Потому что… это правда!

– Это не имеет значения, клянусь.

Он притянул ее и страстно поцеловал в губы. Затем Пистолет как будто успокоился. Его прикосновения стали нежными и ласковыми.

Триш никогда не целовалась с мужчиной. Сила любви растопила лед недоверия. В сердце появилась надежда. Пистолет наклонился и снова поцеловал девушку, на этот раз с каким-то благоговением. И тогда любовь к этому великану, который принял ее такой, какая она есть, проникла в каждую клеточку тела.

И вдруг Триш испугалась. Она представила его раздетым до пояса и подвешенным на связанных руках. А вокруг негры, согнанные смотреть на порку. Человек-дьявол с ухмылкой на злом лице размотал хлыст и замахнулся. «Нет! Нет!» – мысленно закричала Триш. Она крепко стиснула Симмонса в своих объятиях, желая прикрыть и защитить его.

Не понимая, что с ней, Пистолет наклонился.

– У нас будет отличная жизнь, птичка моя, – нежно сказал он ей на ухо. – И куча красивых детишек. – Симмонс радостно засмеялся. – Дом на вершине горы…

Пистолет говорил и говорил. Убаюканная его словами, Триш начала верить, что все эти мечты действительно сбудутся.

В это время судья Ван-Винкль осматривал свой лагерь. И ко всем у него были претензии – к личному слуге, к повару, возничим, пастухам. Только начальника охраны не коснулся его гнев.

Придирки судьи объяснялись просто: они с племянницей не ожидали, что путешествие будет столь тяжелым. Было жарко, грязно, неудобно. Иногда охватывало отчаяние. Но это можно было вынести, если бы не необходимость слушаться указаний какого-то быдла. Сегодня его отряду приказано отойти на полмили. Тащились в пыли таким медленным шагом, что казалось, стояли на месте, но тут последовал сигнал к привалу.

Тишину прорезал дрожащий от гнева голос Синди:

– Несчастная девчонка! – Синди вырвала гребень из руки служанки и вытащила из него светлые волосы. Намотав их на палец, она сунула прядь во флакон. – Набралось уже на целый парик. Как мы пустились в это чертово путешествие, ты каждый день вырываешь по пряди.

– Простите, Мисс Синди.