– Тут по нескольку раз в год кто‑нибудь переворачивается. И далеко не всегда так удачно.

Я достал свой сотовый и позвонил Эллен, попросил ее объяснить детям, что волноваться не стоит, что с мамой все будет в порядке.

– Особенно Николь, – подчеркнул я.

– Я о них позабочусь, – пообещала Эллен.

Я сунул телефон обратно и снова повернулся к полицейскому.

– А что с другим человеком?

– Она была в машине одна.

– Нет, – сказал я. – С ней был какой‑то парень.

Полицейский снова поговорил по рации, потом повернулся ко мне.

– Они говорят – нет. Нет никаких признаков другого человека.

– Может быть, его выбросило из машины? – настаивал я.

– Сейчас они спросят у вашей жены… – Он послушал, потом сказал: – Она говорит, что была одна.

– Вы шутите.

Он посмотрел на меня и пожал плечами.

– Она так говорит.

В мерцающем свете красных мигалок я не смог рассмотреть выражение его лица. Но, судя по тону голоса, он решил, что я просто не знаю свою собственную жену. Я отвернулся и посмотрел вниз, за край дороги.

С одной из спасательных машин выдвинулась стрела подъемника с лебедкой и зависла над оврагом. Опустили трос. Я видел, как спасатели, с трудом стоя на крутом склоне, прикрепляли носилки к тросу. Джулию я почти не видел – она была закутана в серебристое одеяло и пристегнута ремнями к носилкам. Ее начали поднимать. Носилки проплыли сквозь конус голубоватого света, потом скрылись в темноте.

Полицейский сказал:

– Они спрашивают о медикаментах и наркотиках. Ваша жена принимала какие‑нибудь наркотики или лекарства?

– Насколько мне известно, нет.

– А алкоголь? Она пила?

– Вино за ужином. Один или два бокала.

Полицейский снова отвернулся в темноту и тихо заговорил по рации. Спустя какое‑то время я услышал, как он сказал: «Это подтверждается».

Носилки медленно поворачивались на тросе, пока их поднимали наверх. Один из спасателей, стоявший на середине склона, потянулся и поправил их. Подъем продолжился.

Я все еще не мог ясно рассмотреть Джулию – до тех пор, пока спасатели не вытащили носилки на дорогу и не отстегнули ремни. Ее лицо опухло, по всей левой щеке и по лбу над левым глазом расплылся багровый синяк. Наверное, Джулия сильно ударилась головой. Она дышала неглубоко и прерывисто. Я подошел к носилкам. Джулия увидела меня, сказала: «Джек…» – и попыталась улыбнуться.

– Главное, не волнуйся, – проговорил я.

Джулия слегка кашлянула.

– Джек… Это был несчастный случай.

Медики покатили носилки вокруг мотоцикла. Мне надо было смотреть, куда я иду.

– Конечно, несчастный случай.

– Это не то, что ты думаешь, Джек.

– О чем ты, Джулия? – спросил я. Она говорила как будто в бреду. Ее голос то слабел, то звучал почти нормально.

– Я знаю, о чем ты думаешь, Джек, – Джулия схватила меня за руку. – Пообещай, что не будешь в это встревать, Джек.

Я ничего не сказал, просто пошел рядом с ней.

Она сжала мою руку еще крепче.

– Пообещай, что не станешь в это вмешиваться.

– Обещаю, – сказал я.

Только тогда она расслабилась и выпустила мою руку.

– Это не касается нашей семьи. С детьми все будет хорошо. С тобой все будет хорошо. Ты только не вмешивайся, ладно?

– Ладно, – сказал я, только чтобы ее успокоить.

– Джек!

– Да, дорогая, я здесь.

Мы уже были совсем рядом с ближайшей медицинской машиной.