– Вот, смотри, – она показала. В нескольких местах на стенке желудка виднелись участки покраснения, которые слегка кровоточили, как будто их растерли до крови. – Это ненормально, – сказала Мае. – Это патология. – Она взяла увеличительное стекло и рассмотрела необычные участки внимательнее, потом продиктовала: – Я наблюдаю темные участки приблизительно от четырех до восьми миллиметров в диаметре, которые, как я полагаю, являются скоплениями наночастиц в слизистой оболочке желудка. Каждое из этих скоплений сопровождается умеренным кровотечением из стенки желудка.

– У него в желудке наночастицы? – переспросил я. – Но каким образом они там оказались? Кролик их съел? Или непроизвольно проглотил?

– Вряд ли. Я склонна предположить, что они проникли в желудок самостоятельно, активно.

Я нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что они проползли вниз по…

– По пищеводу. Да. По крайней мере, я так думаю.

– Но почему они это сделали?

– Я не знаю.

Разговаривая со мной, Мае продолжала делать вскрытие. Она взяла ножницы и разрезала грудину снизу вверх, потом развела ребра в стороны, открывая грудную клетку.

– Подержи здесь.

Я придержал ребра так, как показала Мае. Края костей были острые. Другой рукой я удерживал задние ноги кролика разведенными в стороны. Мае работала между моими руками.

– Легкие ярко‑розового цвета, плотные, имеют здоровый вид.

Мае разрезала одно легкое скальпелем, потом еще раз и еще. Наконец она обнажила бронхиальное дерево и вскрыла один из крупных бронхов. Внутренняя поверхность бронха была очень черной.

– В бронхах обнаружена массивная инвазия наночастиц, наступившая вследствие ингаляции элементов роя, – продиктовала Мае. – Ты снял это, Бобби?

– Все снял. Видеоразрешение отличное.

Мае продолжила разрез выше.

– Следуя вверх по бронхиальному дереву к трахее и гортани…

Она делала все новые и новые разрезы – вдоль гортани, потом от носа назад, через щеку, потом вскрыла рот… Мне пришлось даже отвернуться на мгновение. Но Мае продолжала спокойно диктовать:

– Я наблюдаю массивную инфильтрацию носовых ходов и гортани. Предположительно, это вызвало частичную или полную закупорку дыхательных путей, которая, в свою очередь, могла стать причиной смерти.

Я снова посмотрел на кролика.

– Что?

Голову кролика теперь невозможно было узнать. Мае отделила нижнюю челюсть и рассматривала горло кролика.

– Посмотри сам, – предложила она. – Похоже, плотные скопления частиц перекрыли гортань и, вероятно, вызвали нечто вроде аллергической реакции, или…

Тут вмешался Рики:

– Слушайте, ребята, долго вы еще собираетесь там возиться?

– Столько, сколько потребуется, – сказал я и повернулся к Мае: – Какая аллергическая реакция?

– Ну посмотри на вот этот участок ткани – видишь, какой он отечный и серый? Следовательно, можно предположить…

– Вы понимаете, что вы торчите там уже четыре минуты? – снова влез Рики.

– Мы здесь только потому, что не можем принести кролика внутрь, – сказал я.

– Да, не можете.

Мае покачала головой и сказала:

– Рики, ты сейчас только мешаешь…

Бобби попросил:

– Не верти головой, Мае. В камере все прыгает туда‑сюда.

– Извини.

Но я заметил, как Мае подняла голову, как будто посмотрела на горизонт, а сама в это время открыла пробирку, сунула туда кусочек слизистой оболочки кроличьего желудка, закрыла пробирку резиновой пробкой и положила себе в карман.