Как можно описать ощущение, возникающее от первого глотка после целого года жажды? Какая вообще связь между водой и состоянием души человека? В этом первобытном, главнейшем в жизни акте всегда поражает то, как два тела сливаются в единое целое; но Блэар был не меньше поражен и тем, с какой легкостью он полностью подчинился влиянию простой шахтерки и оказался в ее постели. Он видел ее почерневшее от угля лицо и руки, понимал, что и его кожа тоже постепенно становится в Уигане темнее; но все подавляли ее глаза, устремленные на него и торжествующе сияющие.

Над бровью у нее выступили капельки пота, они покатились вокруг глаз вниз, отчего белки стали казаться ярче, а зрачки темнее, взгляд ее притягивал и тянул куда то вглубь. Разве должна необразованная девушка быть непременно пустой и поверхностной? В Розе обнаружилась глубина, к которой Блэар был совершенно не готов; и он рухнул в эту глубину. Даже не рухнул: нырнул с головой.

Боль куда то ушла. Или же Блэар поднялся до таких высот, на которые боль просто не могла вслед за ним забраться. Там, на этих высотах, была только Роза, а сам он, как ему казалось, то с удовольствием исчезал куда то, то появлялся снова, тело его напрягалось, становилось все тверже, как камень, и она льнула к этому камню, пока их обоих не пронзила дрожь и тела из камня не стали плотью.

– Сколько тебе лет? – спросила Роза.

– Тридцать или тридцать два, что то около этого.

– Что то?! Как это можно не знать?

Блэар пожал плечами.

– Я знала, что люди уезжают в Америку, чтобы начать там жизнь заново, – сказала она. – Но не думала, что они настолько забывают все прежнее.

– Я начал очень рано и много чего забыл.

– А где ты сейчас, ты знаешь?

– Да.

Роза зажгла лампу, сделав малюсенькое голубое пламя, и уселась, опершись спиной на горку наваленных в изголовье кровати подушек. Обнаженная, она демонстрировала – если это слово здесь подходит – полное отсутствие стыдливости. Если отвлечься от эмоций – в конце концов, Блэар все же инженер, – у нее было стройное, почти жилистое тело с остроконечными грудями и кустиком каштановых, не медно рыжих, волос у основания живота. Глаза ее скользнули по собственному телу и встретились со взглядом Блэара, она смотрела не мигая и явно давая понять, что ему еще много с чем придется столкнуться и побороться.

– Я не Уиган имела в виду, – сказала она.

– Я понимаю.

Он сел в ногах кровати, опустив больную ногу на дощатый пол.

– Фло не будет еще час, а возможно, и всю ночь, – сказала Роза.

– И весь дом в твоем распоряжении? Как тебе это удается?

– Это мое дело.

– А ты девушка непростая.

– Тебе нужна была простушка?

– Мне вообще никто был не нужен. Я не за этим сюда пришел. Или, во всяком случае, думал, что иду не за этим.

– Тогда в чем же дело?

– Не знаю. – Он и сам не мог объяснить себе, почему протянул к ней руки. – Единственное, что я знаю, так это то, что твой ненормальный Билл носится где то по дождю и ищет меня.

– Здесь ты в безопасности.

– Что то я в этом не уверен.

– Хочешь уйти?

– Нет.

– Вот и хорошо.

В голосах их звучало то возбуждение, какое объединяет двоих, отплывших на маленьком плоту от твердого берега в темноту, в бурное море и не имеющих при этом никакого плана действий. Она ведь ему не ровня, напомнил себе Блэар. Он побывал уже на четырех континентах, она всю свою жизнь провела возле шахты.