– Не более, чем если бы кто нибудь назвал спаниеля газелью, не понимая между ними разницы. Меня не могут оскорбить слова, которые произносятся по незнанию. – Крайне довольный тем, что ему удалось найти столь сдержанный ответ, Блэар осушил еще один бокал вина. – Независимо от того, произносит ли их член парламента или кто то другой.

В глубине бороды Эрншоу засверкали зубы. Это должно было означать улыбку.

– Внутренние районы Золотого Берега пока не цивилизованы, там находится королевство ашанти. На чьей стороне вы были во время войны с ними? – спросил он.

– Не было никакой войны, – коротко ответил Блэар.

– Простите?

– Не было никакой войны, – повторил Блэар.

– Но мы читали о ней в «Таймс», – возразил Эрншоу.

– Войска выступили на войну. И подхватили дизентерию. Никакой войны не было.

– А что было – болезнь? – спросила Лидия Роуленд просто ради уточнения.

– Эпидемия. Она косила всех подряд, целыми деревнями, и крепко задела обе армии, и английскую и ашанти. Обе были слишком сильно поражены ею, чтобы сражаться. И много народу умерло.

– Я читал, будто вы помогли ашанти скрыться, – сказал Эрншоу.

– Члены королевской семьи были больны, некоторые из них при смерти. Женщины и дети. Я их вывел.

– То есть вы были для их двора практически своим человеком. Иначе как бы они вам доверили своих женщин?

– Не волнуйтесь, Эрншоу, будет еще одна война с ашанти, и тогда вам представится возможность убить их короля и перебить всю его семью. А может быть, нам удастся до того познакомить их с сифилисом.

– Нет, он действительно ужасный человек, точь в точь как говорил мой сын, – заметила епископу леди Роуленд.

– Ну, значит, он вас не разочаровал, – ответил Хэнни.

Вслед за черепаховым супом подали отварную форель. От съеденного заливного Блэара стало подташнивать. Он выпил еще вина и полюбопытствовал про себя, займет ли все же кто нибудь место, по прежнему пустовавшее в конце стола.

– Я тут недавно прочла одну очень интересную вещь, – произнесла Лидия Роуленд. – О том, что Сэмюэл Бейкер, исследователь Африки, купил свою жену на базаре рабов в Турции. Она венгерка – то есть, я хочу сказать, белая. Нет, вы только представьте себе подобное?!

– И что, все молодые леди вашего круга мечтают о подобных вещах, Лидия? – поинтересовался епископ Хэнни, предварительно отпив немного вина.

– Я хотела сказать, что это просто ужасно. Она говорит на четырех или пяти языках, путешествует с ним по Африке и охотится на львов.

– Ну, она ведь венгерка, вы же сами сказали.

– А он такой известный и столько всего успел сделать. Его даже королева принимала.

– Но жену его она не приняла, а это и есть самое главное, – заметила леди Роуленд.

– Те, кого принимают при дворе и кого отправляют в Африку, люди нередко очень разные. – проговорил Хэнни. – Например, можно было бы отправить туда чистопороднейшую лошадь, но это было бы пустой тратой сил и средств. Вся Центральная Африка по большей части – страна мух. Насекомые переносят там какую то болезнь, которая за считанные недели убивает лошадей, даже самых лучших. Там нужны совершенно иные четвероногие – «просоленные», испытавшие на себе укусы мух и сумевшие выжить. Точно так же и с людьми. Королевское общество подбирает первопроходцев из числа самых доблестных и блестящих офицеров. Но когда они попадают в джунгли, то либо их убивает лихорадка, либо они пускают себе пулю в висок. А такому, как Блэар, можно отрезать ногу – и он потащится дальше на другой. Можно отрезать обе – и он поковыляет на обрубках. В этом и заключается его Божий дар: он способен переносить ниспосылаемые ему испытания и муки.